Ночь и день стр. 6
и сказал:
— Должно быть, вы очень гордитесь своим семейством, мисс Хилбери.
— Да, конечно, — ответила Кэтрин. — А по-вашему, это дурно?
— Дурно? Почему это должно быть дурно? Хотя, наверное, скучно — показывать свои вещи гостям.
— Вовсе нет, если гостям это нравится.
— Не трудно ли жить, равняясь на предков? — не отступал он.
— Смею заверить вас, я не пишу стихов, — парировала Кэтрин.
— И я не смог бы. Не вынес бы мысли, что собственный дед меня в этом превзошел. И в конце концов, — продолжал Денем, обводя комнату насмешливым, как показалось Кэтрин, взглядом, — не только дед. Во всем вас уже опередили. Полагаю, вы принадлежите к одному из самых именитых семейств Англии. Уорбертоны, Мэннинги — и вы еще имеете какое-то отношение к Отуэй, как я понимаю? Я в каком-то журнале об этом читал, — добавил он.
— Отуэй — моя двоюродная родня, — ответила Кэтрин.
— Ну вот! — Денем произнес это так, словно получил подтверждение своим словам.
— И что же? — возразила Кэтрин. — По-моему, вы ничего не доказали.
Денем улыбнулся — странно, загадочно. Его приятно позабавило то, что ему удалось если не произвести впечатление на эту заносчивую, высокомерную девицу, то хотя бы смутить ее; правда, он предпочел бы первое.
Какое-то время он сидел молча, с драгоценным томиком стихов в руке, но так и не открыл его, а Кэтрин смотрела на него, и взгляд ее, по мере того как обида проходила, становился все более грустным и задумчивым. Она думала о разном, забыв о своих обязанностях.
— Итак, — сказал Денем, внезапно открыв томик, словно высказал уже все, что хотел или мог, ради приличия, сказать. И принялся листать страницы так усердно, точно собирался вынести приговор не только поэзии, но книге в целом: печати, бумаге, переплету, а затем, убедившись в хорошем или плохом ее качестве, положил на стол и стал рассматривать малаккскую трость с золотым набалдашником, некогда принадлежавшую доблестному воину.
— А вы разве не гордитесь своим семейством? —
с вызовом спросила Кэтрин.
— Нет, — ответил Денем. — Моя семья ничего не сделала такого, чем можно было гордиться, если не считать своевременную оплату счетов предметом, достойным гордости.
— Как это скучно… — произнесла Кэтрин.
— Вы бы сочли нас невыносимо скучными, — согласился Денем.
— Пожалуй, скучным я могла бы вас назвать, но смешным — нет, — добавила Кэтрин, как будто Денем и впрямь ее попрекнул этим.
— Ну да, потому что смешного у нас ничего нет. Респектабельные представители среднего сословия, живущие в Хайгейте.
— Мы не живем в Хайгейте, но мы тоже среднее сословие, я полагаю.
Денем, едва удержавшись от улыбки, поставил трость на место и вынул меч из узорных ножен.
— Он принадлежал Клайву, так мы обычно говорим, — сказала Кэтрин, машинально возвращаясь к обязанностям хозяйки дома.
— Это неправда? — спросил Денем.
— Скорее, семейное предание, традиция. Я не уверена, что это можно доказать.
— Вот видите, а у нас в семье нет традиций, — сказал Денем.
— Как это скучно, — вновь заметила Кэтрин.
— Обычный средний класс, — отвечал Денем.
— Вы оплачиваете свои счета и говорите правду. Не вижу, почему вы должны нас презирать.
Мистер Денем бережно убрал в ножны меч, который, по уверениям семейства Хилбери, принадлежал доблестному военачальнику.
— Я всего лишь хотел сказать, что не желал бы оказаться на вашем месте, — ответил он, словно