Ночь, море и звезды стр. 14
себе ему не занимать, однако, будучи реалистом, он всегда поражался женщинам, которые гонялись за ним, даже точно зная, что на многое рассчитывать не приходится.
Кайл был отчасти циником — среда сделала его таким. Тем не менее не любил оценивать, а уж тем более осуждать, людей на основании столь краткого знакомства.
На колени ему неожиданно шлепнулась коробка печенья.
— Как, с сыром справитесь? — сухо осведомилась Скай, усаживаясь рядом с ним. — Что пить будем?
— Не знаю, как вы, а я бы предпочел добрый глоток рома.
Скай протянула ему уже открытую бутылку.
— А как насчет стаканов, дорогая? — улыбнулся он.
— Ах, извините, совсем из головы вылетело, — ледяным тоном бросила Скай и, через силу поднявшись, заковыляла к импровизированной хижине. Появились «стаканы»: пустотелые кокосовые орехи.
— Что-нибудь еще, дорогой?
— Да, неплохо бы бифштекс, да посочнее. Сильно зажаривать не надо.
— Боюсь, придется удовлетвориться бананами и кокосами.
— Сегодня — пожалуй, — сказал Кайл, уплетая печенье. — Полагаю, вы у нас не чемпион среди рыболовов?
— Угадали. А вы?
— Там видно будет, — небрежно откликнулся он. — Расскажите мне о своей работе, мисс Дилани.
— Да что там особенно рассказывать? — пожала плечами Скай. — Занимаюсь драгоценностями. Раньше моделировала одежду, да и сейчас время от времени придумываю фасоны вечерних платьев. Но главное — драгоценности.
Тут Кайл понял, почему ему показалось знакомым ее имя. Да о ней же во всех журналах пишут. Она не просто ювелир — королева в своем деле. А иные украшения специально придумывает к своим же роскошным костюмам.
Вспомнил он и то, что Скай не замужем. Светская хроника постоянно сплетничает о бедолаге. Если не изменяет память, одна желтая газетенка на первой полосе расписывала ее четырехлетний роман с каким-то бродвейским продюсером: в тех кругах, где она вращается, это сенсация — сколько-нибудь длительных связей там просто не бывает.
— Итак, — произнес Кайл, продолжая поедать печенье, — в Сиднее вы были по делам?
— И да и нет. — Скай удивлялась собственной откровенности. — В Сиднее живет жена брата, — добавила она поспешно, в надежде, что это положит конец расспросам.
— А брат?
— Брат умер, — быстро и почти неслышно ответила Скай. «Да что же это такое? — подумала она. — Боль все еще не отпускает. Все еще не могу говорить об этом спокойно, так, чтобы голос не срывался и слезы не выступали на глазах. Нельзя, черт возьми, рыдать в присутствии незнакомого человека. Веду себя как настоящая плакса». Но когда заговорила вновь, даже для собственных ушей голос ее отзывался слезами. — В Сидней я часто наезжаю — и золота прикупить, и с Вирджинией повидаться.
Некоторое время Кайл молчал с вполне безмятежным видом.
— Вы у нас, стало быть, образец сострадания, не так ли? — В голосе явственно промелькнули издевательские нотки.
Скай непонимающе посмотрела на него, ошеломленная подобной черствостью и враждебностью. Сострадание! Да ведь любому ясно, что не хочется ей продолжать разговор на эту тему — слишком больно. Внезапно она почувствовала такую злобу, что пришлось призвать на помощь все самообладание, а то, глядишь, глаза выцарапает — ему или себе. С величайшей аккуратностью она поставила «чашу» на песок и поднялась.
— У меня есть серьезные основания сомневаться, что вы вообще понимаете смысл слова «сострадание», Кайл. Впрочем, так или иначе, катитесь-ка к черту, ваши мнения и оценки