Библиотека

Ночью в дождь... стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

этим воспользоваться и оставить незнакомого бедолагу на растерзание акселератам и таким образом благополучно выпутаться из неприятной истории целыми и невредимыми.

Вечно бить нельзя.

Бьющий тоже устает. А пятеро бьющих устали еще быстрее — в свалке они мешали друг другу. Они решили позволить себе небольшую передышку и обсудить, как лучше завершить начатое дело.

Тут поваленный на землю мужчина пинком обеих ног отшвырнул чересчур близко подошедшего парня. Наверно, это был заводила, потому что остальные отпрянули в стороны, и мужчина успел вскочить на ноги.

— Ребята, вы что, идиоты?.. — отступая к машине, хрипло шептал он. — Я же…

Но его не слушали. Образовав круг, они наступали.

Парень, отброшенный пинком в сторону, тоже поднялся.

— Никуда ты, дяденька, не смоешься… — Он раскрыл большой карманный нож. — Мы тебе за Толика… Ты нашего Толика…

«Если хотя бы мотор работал, можно было бы попытаться…» Вдруг он вспомнил о саперной лопатке под передним сиденьем, которую всегда возил на случай, если вдруг застрянет на проселочной дороге. В городе ему приходилось работать мало — хорошо, если за год набиралось несколько месяцев.

«Дверца открыта… Пусть подумают, что я хочу сесть за руль и завести мотор…»

Прижатый к открытой дверце машины, он ловко присел и удачно схватил лопатку прямо за ручку.

И замахал ею над головой, как индейцы в вестернах машут томагавками.

Тот, с ножом, отступил немного, остальные продолжали наступать. «Ясно. Пока воюю с этими, мне воткнут нож в бок».

— Послушайте, ребята!

Все произошло почти одновременно: рывок крайнего акселерата, который пытался дотянуться до жертвы, удар лопаткой и жуткий вопль, остальные отпрянули назад и бросились бежать, а пострадавший, схватившись за левую руку, продолжал орать от боли, перемежая крик непристойной бранью.

Ключ зажигания, к счастью, торчал в замке, мотор послушно завелся.

Парни шарили в кустах, ища камни. Один из них бросил, но промахнулся, другой попал в крышу. Камень, видно, был большой и острый: на следующий день утром на металле он увидел две глубокие царапины.

Он рванул с места, не закрыв дверцу, и лишь когда отъехал метров сто, захлопнул ее. Тогда же подумал, что все еще идет дождь, что шоссе скользкое, «дворники» не успевают справляться с потоками, обрушивающимися со свинцового неба, что он уже выехал из поселка, что в левом боку при вдохе колет, словно шилом.

«Должно быть, сломано ребро», — подумал он.

Вот тогда он разозлился.

Догнать! До границы Риги еще далеко, скрыться им некуда!

И гнал свои «Жигули», уже не думая ни о дожде, ни о плохой видимости, — если бы дорога не была односторонней, даже огни встречных машин не заставили бы его быть осмотрительнее. Он уже не думал о глубоких канавах вдоль обочин и о том, что машину на повороте может занести.

«Эти пьяные молокососы меня убили бы! Я был на волоске от смерти!»

Острая боль в боку не унималась, злость на удравших росла.

Через Баложкалнс он проскочил, не снижая скорости, у въезда в город догнал первые габаритные огни — красные точки на фоне темного шоссе.

Нет, не та! Он хорошо запомнил номер той машины, потому что увидел его в тот момент, когда был сбит на землю, а хмельные, жаждущие крови подростки безжалостно пинали его ногами.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.