Ночная прогулка стр. 11
прошлом.
Сейчас она занималась написанием пьес.
Анастасия посвящала сочинительству не более двух-трех часов в день, когда она оставалось совершенно одна, и не было никаких домашних дел. Не все пьесы получались (она откладывала их в ящик стола, чтобы доработать, переписать), многие отклоняли, и лишь некоторые самородки удавалось протолкнуть на сцену.
Те пьесы, которые у неё покупали, она ставила условия при подписании контрактов, что будет приходить на репетиции и контролировать творческий процесс. В основном, режиссеры были благодарны за сотрудничество (были те, кто выгонял со сцены или закатывал скандалы). Обычно если Анастасия находила контакт с режиссером спектакля, все получалось лучше, чем просто хорошо. Волшебно. А когда «волшебно», считала Настя, тогда у пьесы впереди много сезонов.
Звонок в дверь. Муж пришел.
18:55.
Мальчишки зашевелились, сейчас проснуться и начнут проситься на улицу, а мы останемся одни. Замолчим, как немые. И я буду задыхаться. Перестану быть собой. Стану рыбой, выброшенной на берег разбитой вдребезги семейной жизни. Что мне делать? Как вернуться в прежнее русло? Как начать жить, плыть, дышать, любить и быть любимой?
– Ты сегодня поздно, – начала диалог Анастасия, поставив перед мужем тарелку жаркого с говядиной. – Фирменный соус добавить?
– Конечно, – ответил муж и в задумчивости уставился на блюдо. – Работы много.
– Понятно. Чего смотришь? Ешь.
– Уже. Как твоя пьеса?
– Спасибо, что спросил. Чай, кофе?
– Кофе.
– Из вон рук плохо. – Анастасия налила кофе и отрезала кусочек его любимого черничного пирога, приготовленного по рецепту бабушки Таси. Выставила на стол. Села напротив мужа. – Тема неподъемная и провокационная. Не знаю, как подступиться.
– У тебя получится.
Он ел медленно, все тщательно пережевывал. Часто втягивал воздух между щелкой передней зубов, издавая противные свистящие звуки. Убирал частички застревающей пищи. Это раздражало Анастасию. Но она молчала.
– У меня такой уверенности нет, – сказала Настя.
– Всегда так.
– В смысле?
– Когда ты только начинаешь писать новую вещь. Пьесу. Ты дико сомневаешься.
– Я всегда сомневаюсь. От первого слова до последней точки.
– Может быть. Может быть. Позвони брату. Как тебе такая идея?
– Шаблонная.
Анастасия пожалела, что села за стол. Сегодня он раздражал ее больше, чем обычно. От приема пищи до его мерзкого голоса, который что-то шептал той проститутке, раздвинувшей ноги на корпоративе. И возможно сегодня она раздвинула худые без варикозных вен ноги. Они же все еще работают в одном отделе.
Как просто. Пойдем, потрахаемся на перерыве в уборной? Хорошая идея. Нешаблонная. Самая главная в тему, потому что моя жена после тридцати и двух беременностей уже не такая сексуальная и желанная.
– Уже звонила, – ответила Анастасия.
– Не ответил?
– Угадал.
– Почему он так себя ведет?
– Сказал, что когда разберется в себе – позвонит.
– И долго это продолжится?
– Переживаешь?
– Нет, но это не по-людски.
– Разве? Человек хочет разобраться в себе. Побыть в одиночестве. Пусть. Я ценю его личное пространство.
– Не боишься последствий?
– Каких?
– Ну…
– Говори, раз заикнулся.
– Не нападай.
– Буду.
– У него есть проблемы со здоровьем.
– Нет у него проблем.
– Есть. Ты понимаешь меня.
– Не совсем.
Молчание. Жевание. В тарелке все меньше жаркого, кофе стыло.
– Вдруг наложит на себя руки.
Анастасия засмеялась.
– Что смешного?
– Ты доел? Убираю?
– Да.
– Почему ты взял, что мой брат наложит на себя руки?
Она взяла в руки грязную тарелку