Ночная прогулка стр. 7
ручку. – А теперь за дело. Пиши заявление.
– Спасибо.
Антона бросило в пот.
– Рано благодаришь. Знаешь, как писать заявления?
– Нет.
– Закономерно.
***
На мостике, в оковах умиротворенного пруда, все так же сидели двое, потерянные в дымке ночи девочка и мужчина, шепчущие, как ночные сверчки, и созерцающие на звезды, далекие и божественные.
– Звезды смотрят вниз, указывают нам путь, – сказал Виктор. Дрожь по телу, пальцы на руках онемели, но он не подавал виду, что замерз. Ночь была непростительно холодна для начала августа.
– Звезды – это небесные светлячки. Ну, то есть наши умершие родные там. Следят за нами. Помогают.
– Не знал.
– Я заметила, что вы вообще мало что знаете. А вы случаем не маленький мальчик в теле взрослого?
– Ты разгадала мой секрет.
– Я знала, что тут что-то нечисто. Что вы какой-то странный. И как тебя мальчик зовут по-настоящему?
– Так же.
– И клички у тебя нет?
– Клички?
– У всех маленьких есть кличка. Меня вот, например, в садике называют Шапкой. Потому что фамилия Шапкина.
– Овчарка.
Виктор вспомнил Афганистан, мгновенно обожгло от воспоминаний.
За два часа до смертельного ранения боевого товарища Гриши Волкоморова, ежеминутно шутившего по месту и не к месту, дал Антону боевую кличку – Овчарка.
– Это еще почему? – злобно отреагировал прятавшийся в тени палатки восемнадцатилетний Антон. Во рту – песок.
– Пошутить? – его озорные глаза блестели. Гриша излучал потоки энергии, которую замечали даже ненавистники. – Или по серьезному тебе ответить?
– Если не боишься по шее получить, то советую не шутить.
– Кого ты пугаешь? Я же знаю, что мой друг, никогда не обидит меня. Кстати, я не говорил тебе, что у меня была овчарка Дина?
– Нет.
– Не говорил, потому что не люблю вспоминать. Трагичная история. Ее сбил один пьяный недоумок во дворе. Гнал как бешеный. А я в этот момент играл с Диной с ее любимым теннисным мячиком на детской площадке. Не рассчитал силы и бросил прямо на дорогу, идиот. Мне было–то двенадцать. Как я плакал. И не передать то, что я чувствовал, когда любимая собака – можно сказать единственный верный друг – скулил от дикой боли, а потом испустил дух на руках. Я ненавидел себя. Потому что считал, что я убил Дину. Не водитель. Сам же бросил мячик на дорогу. Прошло шесть лет, а слезы и сейчас на глазах.
Гришкины глаза блестели. Он не боялся чувств. Он был открыт для чувств, как любая творческая личность.
– Но я отвлекся, и заметить, не на очередную несмешную шутку. У тебя была собака?
– Нет, – ответил он, изнывая от жары. От скуки военной повседневности, когда ничего не происходило месяцами.
– Обязательно заведи.
– Хорошо.
– Обещай.
– Обещаю.
Виктор так и не выполнил обещание. Старался забыть о Грише. Об Афганистане, на пропитанной кровью земле которого Антон пережил все муки ада.
– Не забудь.
– Ты мне напомнишь.
– Не факт.
– Это еще почему?
– Ты не забыл где мы?
– Гриша, не тяни кота за яйца. Переходи уже к сути разговора. Покемарить хочу.
– Поспишь на том свете, но не факт, – пошутил Гриша.
– Придурок!
– Мудачок-дурачок ты! – парировал он и добавил. – Лови комплимент! Ты умный, преданный, мужественный как любая Овчарка. И тот человек, на которого можно положиться. Если я доживу…
– Снова ты старую