Ночная смена стр. 136
в ливневых канавах. Казалось, из тумана сейчас выйдут персонажи тех самых книг, которые ты изучал, а обернувшись, ты увидишь, что «Зубрила» исчез, уступив место панораме неведомой страны, в лесах и горах которой живут друиды, феи, волхвы.
Музыкальный автомат в тот год играл «Любовь — это грусть». А также «Эй, Джей», снова и снова. И «Ярмарку в Скарборо».
В тот вечер, в десять минут одиннадцатого, первокурсник Джон Дэнси, возвращаясь в общежитие, завопил в тумане, побросав книги на ноги и между ними мертвой девушки, лежавшей в углу автостоянки у биологического корпуса, с перерезанным от уха до уха горлом и широко раскрытыми глазами, которые весело блестели, словно ей удалась лучшая в ее короткой жизни шутка. Дэнси кричал, кричал и кричал.
Следующий день выдался мрачным, облака висели над самой землей, и мы пришли на занятия с естественными вопросами: кто? почему? когда его поймают? И, конечно же, с самым волнующим из всех: ты ее знал? ты ее знал…
Да, я занимался с ней в классе рисования.
Да, мой приятель встречался с ней в прошлом семестре.
Да, как-то раз она попросила у меня зажигалку в «Зубриле». Сидела за соседним столиком.
Да.
Да, я…
Да… да… о, да, я…
Гейл Джерман. Мы узнали о ней все. Она серьезно занималась живописью. Носила старомодные, в тяжелой оправе очки, но фигурка была ничего. В кампусе ее любили, а соседки по общежитию ненавидели. На свидания ходила редко, хотя среди парней пользовалась успехом. Не красавица, но с шармом. Отличалась острым язычком. Говорила много, улыбалась мало. Успела забеременеть, болела лейкемией. Убил ее дружок, узнав, что она — лесбиянка. Стояла земляничная весна и 17 марта мы знали все о Гейл Джерман.
Полдюжины патрульных машин понаехали в кампус, большинство из них припарковались перед Джудит Франклин Холл, где жила Джерман. Когда я шел на десятичасовую пару, меня попросили показать студенческое удостоверение. Я не чувствовал за собой вины. И показал.
— У тебя есть нож? — подозрительно спросил коп.
— Вы насчет Гейл Джерман? — полюбопытствовал я после того, как сказал, что кроме цепочки для ключей ничего смертоносного при мне нет.
— Почему ты спрашиваешь? — коп разом подобрался.
В итоге я опоздал на десять минут.
Стояла земляничная весна, и никто не бродил по кампусу с наступлением темноты. Вновь сгустился туман, пахло океаном, царили тишина и покой.
В девять вечера в комнату влетел мой сосед. Я с семи часов бился над эссе по Милтону.
— Его поймали. Я узнал об этом в «Зубриле».
— От кого?
— Не знаю. От какого-то парня. Гейл убил ее ухажер.
Карл Амарала.
Я откинулся на спинку стула, испытывая облегчение и разочарование. От человека с такими именем и фамилией можно ожидать всякого. Преступление на почве страсти со смертельным исходом.
— Хорошо, что его поймали.
Сосед ушел, чтобы разнести благую весть по всему общежитию. Я перечитал написанное, не смог понять, какую пытался выразить мысль, порвал почти законченное эссе, начал снова.
Подробности мы узнали из утренних газет. С фотоснимка Амаралы, вероятно, из школьного выпускного альбома, смотрел грустный юноша, смуглый, с темными глазами и оспинками на носу. Последний месяц он и Гейл Джерман часто ссорились, а неделю тому назад расстались. Сосед Амаралы по комнате сказал,