Ночная смена стр. 143
конца, ну-ну, — сказал он и закурил новую сигарету. Вас, вероятно, удивляет, что при всей моей нелюбви к Марсии я почему-то не хочу отпустить ее на…
— Нет, не удивляет.
На его лицо набежала тень.
— Не удивляет, потому что вы махровый эгоист, собственник и сукин сын. Только у вас не отнимают ничего вашего. Даже если это вам больше не нужно.
Он побагровел, потом вдруг засмеялся.
— Один ноль в вашу пользу, мистер Норрис. Лихо это вы.
Я снова пожал плечами.
— Хочу предложить вам пари, — посерьезнел он. — Выиграете — получаете деньги, женщину и свободу. Ну а проиграете — распрощаетесь с жизнью.
Я взглянул на настенные часы. Это получилось непроизвольно. Часы показывали 8:19.
— Согласен, — сказал я. А что мне оставалось? По крайней мере, выиграю несколько минут. Вдруг придумаю, как выбраться отсюда — с деньгами или без.
Кресснер снял трубку телефона и набрал номер.
— Тони? Этап второй. Да.
Он положил трубку на рычаг.
— Этап второй — это как понимать? — спросил я.
— Через пятнадцать минут я позвоню Тони, он заберет… некий сомнительный груз из багажника вашей машины и подгонит машину к подъезду. Если я не перезвоню, он свяжется с полицией.
— Страхуетесь?
— Войдите в мое положение, мистер Норрис. На ковре лежит двадцать тысяч долларов. В этом городе убивают и за двадцать центов.
— В чем заключается спор?
Лицо Кресснера исказила страдальческая гримаса.
— Пари, мистер Норрис, пари. Спорит всякая шушера. Джентльмены заключают пари.
— Как вам будет угодно.
— Отлично. Вы, я заметил, посматривали на мой балкон.
— Нет ветрозащитного экрана.
— Верно. Я велел его снять сегодня утром. Итак, мое предложение: вы проходите по карнизу, огибающему это здание на уровне нашего этажа. В случае успеха срываете банк.
— Вы сумасшедший.
— Отчего же. За десять лет, что я живу здесь, я предлагал это пари шести разным людям. Трое из них, как и вы, были профессиональными спортсменами — популярный защитник, который больше славился блестящими выступлениями в телерекламе, чем своей бледной игрой, бейсболист, а также довольно известный жокей с баснословными заработками и не менее баснословными алиментами. Остальные трое — попроще. Разные профессии, но два общих момента — денежные затруднения и неплохие физические данные. — Он в задумчивости затянулся и, выпустив дым, продолжал: — Пять раз мое предложение с ходу отвергали. И лишь однажды приняли. Условия — двадцать тысяч против шести месяцев тюрьмы. Я выиграл. Тот человек глянул вниз с моего балкона и чуть не потерял сознание. — На губах Кресснера появилась брезгливая улыбка. — Внизу — сказал он, — все кажется таким крошечным. Это его сломало.
— Почему вы считаете, что…
Он
остановил меня жестом, выражавшим досаду.
— Давайте без этой тягомотины, мистер Норрис. Вы согласитесь, потому что у вас нет выбора. На одной чаше сорок лет в Сан-Квентине, на другой — свобода. И в качестве легкой приправы — деньги и моя жена. Я человек щедрый.
— Где гарантия, что вы не устроите мне ловушку? Что я пройду по карнизу, а вы тем временем не позвоните Тони?
Он вздохнул.
— У вас мания преследования, мистер Норрис. Я не люблю свою жену. Моя многосложная натура страдает от ее присутствия. Двадцать тысяч долларов для меня не деньги. Я каждую неделю отстегиваю в четыре раза больше своим людям