Ночной крик стр. 24
привлекают, и, уж конечно не ее увядающие прелести. Денег ты захотел, вот что! Надоело перебиваться с хлеба на картошку.
– Закрой рот! – проорал Константин. И добавил уже спокойнее:
– Дай мне развод, по-хорошему прошу. Не мучай ни себя ни меня. Так будет лучше.
– Не дождешься, – отрезала Катя. – Пусть твоя ведьма сдохнет в одиночестве. Или поищет себе другую жертву.
– Дрянь! – Короткое слово хлестнуло, будто удар кнута. Послышался какой-то грохот, Вика сдавленно охнула, услышав громкие рыдания Кати. Неужели он ее ударил? Девушка уже рванулась было к калитке, думая только о том, чтобы защитить Катю, но тут услышала торопливые шаги и поняла, что Константин покидает поле битвы.
Вика успела отскочить и спрятаться в густом кустарнике, едва не лишившись впопыхах подола своего сарафанчика. Ткань угрожающе затрещала, но выдержала, и Вика затаилась, боясь пошевелиться. Тяжелые шаги глухо протопали мимо. Она подождала еще немного и тихо проскользнула во двор.
Катя с опухшими, покрасневшими от слез глазами, сидела на верхней ступеньке крыльца, тяжело уронив руки и глядя в одну точку. У ног ее сидела рыжая собачонка, преданно глядя на свою хозяйку. Выражение лица женщины поразило Вику: оно было несчастным, и в то же время резкая складка углу рта и глубокая поперечная морщинка на лбу делали его упрямым и решительным.
Девушка подошла ближе и уселась рядом. Прикоснуться к Кате она не решилась, а та, казалось, не замечала постороннего присутствия. Но это только казалось, потому то минуту спустя Вика услышала тихое:
– Ты все слышала?
Врать было бессмысленно и Вика покаянно кивнула.
– Прости, я не нарочно, – извинилась она.
– Ерунда, вся деревня знает, что у нас творится. И ты узнала бы рано или поздно. Лучше уж из первых рук, чем слушать сплетни.
– Стерва эта Эмма, – высказала Вика свое мнение.
– Еще какая, – усмехнулась Катя в ответ.
– А ты это всерьез, ну… насчет приворота?
– Конечно. Все говорят, что она колдовством промышляет. Видела бы ты ее сад…
Продолжать Катя не стала и Вика так и не узнала, что она имела в виду.
– А ты не пыталась поговорить с ней? – спросила Вика.
Катя отрицательно покачала головой, не глядя на девушку.
– Но почему? Возможно, это помогло бы.
– Не знаю. Эта зараза вцепилась в моего мужика, как репей в собачий хвост. Еще бы, ведь он на двенадцать лет ее моложе.
Вика присвистнула.
– Ну да. Самой в могилу пора, а туда же, любовь крутит, вешалка старая.
– А сколько ей?
– Да уж сильно за сорок. Сорок пять – баба ягодка опять. – Катя опять усмехнулась. – Оно бы и ладно, только Косте моему
всего тридцать. Он и меня моложе на три года. Видать, тянет его к бабам постарше. А я-то, дура, мучалась, боялась, что он лишнюю морщину у меня заметит. Даже ребенка родить не решилась, чтобы фигуру не испортить. И вот на тебе, появилась эта фря – и привет.
– Она в самом деле богатая?
– Да уж побогаче меня будет. Она поселилась в Константиновке лет пять назад, на окраине, в доме возле кладбища. А три года назад, когда Гаевская собиралась отдать богу душу, выкупила у той дом. Гаевская, не будь дурой, получив денежки, поставила условие, что будет жить в доме до самой своей смерти.