Ночной крик стр. 48
фигурка, лицо симпатичное, волевое и вдруг – такое уродство.
– Это меня змей весной покусал, перехватив Викин жалостливый взгляд, неохотно пояснил мальчик. Из кармана он извлек коробок и теперь запихивал туда жука с неправдоподобно длинными усами. Жук помещался свободно, а вот усы – нет. Они так и остались торчать снаружи, когда мальчик быстро задвинул спичечную коробочку и сунул ее обратно в карман.
– Так это тебя покусала тварь из пруда Гаевской? – спросила Вика.
– Ну.
– Бедняга. Я слышала, ее так и не поймали?
Мальчик взглянул на нее с напряжением. Вика даже испугалась, что он убежит, но он только пожал плечами, старательно изображая безразличие и пытаясь скрыть за ресницами мелькнувший страх.
– Ты его видел, да?
– Видел. Мне никто не поверил, сказали, что черти только в сказках бывают. На смех подняли.
– А ты думаешь, это был черт? – спросила Вика, подавив улыбку.
– Кто ж еще? Морда страшная, склизская, глаза – желтые, как блюдца, и клюв как у попугая. Этим клювом он мне кусок мяса и отхватил. Да еще исцарапал всего своими когтями. Вот, сами смотрите.
Венька задрал штанину и Вика невольно отшатнулась, увидев уродливый глубокий шрам размером с небольшое яблоко, затянутый синевато-багровой кожей.
– Это еще что, – протянул мальчик, медленно опуская брючину, – если б не Эмма, могли и вовсе ногу оттяпать. Когда рана свежая была, доктор все боялся, что начнется заражение. А Эмма травки какие-то приложила – и все к утру затянулось, даже краснота почти прошла. Мясо новое, правда, не наросло, но Эмма обещала, что через год-два будет почти незаметно.
– Значит, правду говорят, что Эмма ве…занимается колдовством?
– Старухи болтают, – не слишком охотно подтвердил Венька. – Ну что, пойдем?
Он наклонился, чтобы поднять велосипед.
– Пойдем. Мне бы только тварь эту куда-нибудь подальше выбросить, – Вика кивнула подбородком на банку.
– А что там у вас?
– На, посмотри.
Глаза мальчишки загорелись, как только он увидел рогатую пленницу:
– Ух ты, вот это да!
Где вы ее взяли?
– Нигде. Само приползло.
– Смотрите-ка, у нее рога из задницы растут.
– Ага. Вот этими рогами она и кусается. Знаешь, что это за тварь? Видел раньше?
– Неа. Зуб даю. У нас такие точно не водятся. Я бы знал. Я здесь всех тараканов поименно знаю. Мне нравятся насекомые.
– Откуда же она взялась?
– Понятия не имею. Она вообще не европейская.
– Это как?
– Обыкновенно. Видите, какая здоровая? По-моему, это Пенсильванская гусеница. Я похожую в атласе насекомых видел, мне его батя из города на день рождения привез. Жалко, названия этой твари не помню, а так – один в один. Слушайте, а можно я ее себе возьму?
– Да пожалуйста,– кивнула Вика, пытаясь сообразить как могла попасть в русскую деревню Константиновка гусеница из Пенсильвании. – Только она уже полудохлая.
– Это от голода. Вы ж ей в банку никаких листьев не набросали. Да и неизвестно еще, станет ли она жрать нашу зелень.
– Откуда ж она взялась? – пробормотала Вика, наблюдая, как мальчик бережно перекладывает извивающуюся жирную гусеницу в еще один спичечный коробок.
– Не знаю. Наверное, от новых русских сбежала. У них мода такая, всяких экзотических тварей разводить. Ну, тараканов, там, бабочек всяких. Я сам слышал, как они об этом в магазине разговаривали.
– Надо бы банку ополоснуть. Вдруг