Ночные крылья. Человек в лабиринте стр. 545
обнял ее и привлек к себе, положив руку на ее обнаженное бедро.
– Ты надолго задержишься здесь на этот раз? – спросила она.
– Еще на четыре дня.
– А когда вернешься?
– Когда выполню задание.
– Нед, когда ты наконец отдохнешь? Когда наконец скажешь, что с тебя довольно, что ты не будешь больше летать, что остаешься на планете и селишься здесь окончательно?
– Когда-нибудь, – небрежно ответил он. – Да, наверное, я так поступлю. Через какое-то время.
– Это просто отговорка. Пустые слова. Никому из вас не сидится на месте.
– Не можем успокоиться, – прошептал он. – Мы всегда в пути. Нас всегда ждут новые миры… новые звезды…
– Ты хочешь слишком многого. Ты хочешь всю Вселенную. Это грех, Нед. Ты должен признать, что существуют границы.
– Да, – согласился он. – Ты права. Я знаю, что ты права. – Он провел пальцами по ее гладкой атласной коже. Она вздрогнула. – Мы делаем то, что должны, – сказал он. – Учимся на чужих ошибках. Служим нашему делу. Стараемся быть достойными. Разве можно иначе?
– Тот человек, который вернулся в лабиринт…
– …он счастлив, – завершил фразу Раулинс. – Он идет избранным путем.
– Как такое может быть?
– Я не смогу этого объяснить.
– Он, наверное, жутко ненавидит нас, если изолировался от всего мира.
– Он смог возвыситься над своей ненавистью, – объяснил он, как умел. – Смог. И обрел покой. Даже несмотря на то, кто он такой.
– Даже несмотря..?
– Да, – мягко подтвердил он.
Он ощутил ночную прохладу и отвел ее в комнату. Они остановились возле постели. Свечи погасли. Он торжественно поцеловал ее и снова подумал о Дике Мюллере. Задумался о том, какой лабиринт ждет его, Неда Раулинса, в конце его дороги. Он обнял девушку, и они опустились на кровать. Его руки искали, ласкали, терзали. Она дышала неровно и все быстрее.
«Дик, когда я с тобой увижусь, – подумал он, – то найду, что тебе сказать».
– Но почему он снова заперся в лабиринте? – спросила она.
– Потому же, почему полетел к чужим
существам. По той самой причине, по какой произошло все это.
– И что за причина?
– Он любил человечество, – сказал Раулинс. Это была вполне достойная эпитафия. Он любил девушку со всей страстью. Но ушел от нее до рассвета.
1969