Ночные крылья стр. 17
ночевать на улице? Здесь, похоже, невелика нужда в Наблюдателях.
– Что-нибудь придумаю, – ответил я. – А потом пойду в Перриш.
– Учиться к Летописцам?
– Смотреть на Перриш. А ты? Что тебе нужно в Роуме?
– Эвлюэлла.
– Оставь этот разговор.
– Хорошо, – сказал он, горько усмехнувшись, – но я останусь здесь, пока Принц не бросит ее. Тогда она будет моей, и мы найдем, на что жить.
Несоюзные горазды на выдумки. Это им необходимо. Может, поживем некоторое время в Роуме, а потом двинемся вслед за тобой в Перриш. Если только ты ничего не имеешь против уродов и никому не нужных Летательниц.
Я пожал плечами.
– Посмотрим, когда придет время.
– А раньше тебе приходилось бывать в компании Измененных?
– Не часто. И не долго.
– Я польщен, – он выбил ладонями дрожь на парапете. – Не бросай меня, Наблюдатель. Я очень хочу быть рядом с тобой.
– Почему?
– Чтобы увидеть твое лицо в тот день, когда твои машины скажут тебе, что Вторжение началось.
– Тогда тебе придется долго ждать.
– А ты разве не веришь, что Вторжение состоится?
– Иногда. Изредка. – Гормон усмехнулся. – Ты не прав. Они уже почти здесь. – Перестань смеяться. – В чем дело, Наблюдатель? Ты потерял веру?
Это известно уже тысячу лет: иная раса обнаружит Землю, захочет сделать ее своей и в один прекрасный день явится, чтобы захватить ее. Это было известно еще в конце Второго Цикла.
– Я знаю это, и я не Летописец, – а потом повернулся к нему и произнес слова, которые, как я думал, никогда не произнесу вслух. – Я слушаю звезды и делаю свои наблюдения в течение двух твоих жизней. То, что делаешь слишком часто, теряет смысл. Скажи тысячу раз свое имя, и оно превратится в пустой звук. Я наблюдал, и я наблюдал хорошо. В ночные часы я иногда думал, что наблюдаю впустую, что зря теряю свою жизнь. В наблюдениях есть свое удовольствие, но, возможно, нет никакого смысла.
Он схватил меня за руку.
– Твое признание так неожиданно, как и мое. Храни свою веру, Наблюдатель! Вторжение близко!
– Откуда ты можешь знать это?
– Несоюзные тоже кое-что могут. Разговор этот был горек для меня. Я спросил: – А ты, наверное, иногда сходишь с ума оттого, что ты Несоюзный?
– С этим можно смириться. А кроме того, здесь есть свои приятные стороны, чтобы компенсировать низкое положение. Я завожу разговор, о чем захочу.
– Я это заметил.
– Я иду, куда хочу. У меня всегда есть пища и кров, хотя пища может быть гнилой, а кров – убогим. Женщины тянутся ко мне вопреки всяким запретам. Из-за них, видимо, я и не страдаю
комплексом неполноценности.
– И ты никогда не хотел стоять на ступеньку выше?
– Никогда.
– Будь ты Летописцем, ты был бы счастливее.
– Я счастлив сейчас. Я получаю все удовольствия Летописца, но у меня нет его обязанностей.
– До чего же ты самодоволен, – не выдержал я. – Говоришь о достоинствах несоюзности!
– Как же еще можно вынести тяжесть Воли? – Он поглядел на дворец. – Смирение возносится. Могущество рушится. Выслушай мое пророчество, Наблюдатель: этот похотливый Принц еще до осени узнает о жизни кое-что новенькое. Я выдавлю ему глаза, чтобы отнять ее!
– Громкие слова! Ты говоришь сегодня, словно предатель.
– Это пророчество!
– Тебе даже близко к нему не подойти, – сказал я.