Библиотека

Ночные всадники (сборник) стр. 108

Размер шрифта
-
+
Тема

ваше высокоблагородие!

Толкучий рынок, он же Балчуг, находился в Почаинском овраге, под Зелинским съездом. Сыщик задумался. Вдруг его осенило.

– Скажи, вы с Яковом похожи были?

– Погодки… – растерянно ответил городовой. – На одно лицо, люди баяли… Он старший, я младший.

– Дай свою постовую книжку!

Одежкин, ничего не понимая, отдал сыщику документ. Тот в крайнем волнении принялся его листать. Вот! Над отметкой о сдаче поста 17 июля карандашом было написано: «Волдырь назади».

– Что это?

– Где?

– Вот карандашом выведено.

– Да это глупость, ваше высокоблагородие! Я знаю, что нельзя в постовой книжке ничего лишнего писать. Околоточный уж делал замечание!

– Что означает «волдырь назади»? Примета? Ты кого-то увидел и записал для памяти?

– Надо полагать, что так, – озадаченно ответил служивый. – Не помню! На другой день брата мертвого нашли, так из головы вон!

– Вспоминай, Иван, это очень важно! У билетера, которого тело обнаружено в колодце, на шее был большой волдырь! Не его ли ты видел еще живого? Он был один?

Одежкин даже сел без команды.

– Вот те на! Так-так… Семнадцатого, это первый день, как царь приехали?

– Да.

– Ага! Я был на посту во вторую смену. И, уж к вечеру подходило, попались мне двое…

– Двое?

– Так точно, двое! Подозрительными они мне показались.

– Чем?

– Ну, разговор между ними был какой-то… злой. Нехороший разговор! Который повыше чуть не кричал. А с волдырем который, тот вроде оправдывался.

– Почему же ты их не задержал?

– А за что, ваше высокоблагородие? Идут люди, разговаривают. Опять, оба из благородных. Сразу видать!

– Из благородных? Опиши мне второго.

Городовой напрягся. Он думал с таким напряжением, словно тягал двухпудовую гирю.

– Высокий. Седой. Голос резкий, неприятный. Больше ничего не помню.

Указанные приметы подходили к коллежскому советнику Савичу! Но, конечно, не только к нему.

– Слушай меня внимательно, Иван. Твоего брата, скорее всего, убили по ошибке. Вместо тебя.

Одежкин вытаращился на сыщика.

– Как вместо меня?

– А вот так! Из-за этой твоей записи карандашом. Убийца ходил со своей жертвой. И ночью кончил ее. А ты видал обоих и что-то записал для памяти у него на глазах. Помнишь, у Якова пропала постовая книжка?

– Точно!

– За ней он охотился, чтобы запись уничтожить!

– Бог ты мой, бог ты мой! Так это братка заместо меня голову сложил?

– Именно так. Люди в одной форме и без того одинаковы, а тут еще семейное сходство. Убийца и перепутал.

– Вот оно как господь-то рассудил! – ошарашенно пробормотал Иван. – Сейчас бы я на погосте лежал… и не знал бы за что!

– Обожди! – насторожился Лыков. – Но как злодей выяснил твою фамилию? Ведь не зная фамилии, городового не найти. Вас восемьсот сорок человек!

– Посты редко меняются. Он мог искать не по фамилии, а выследить на том же месте.

– Нет, тогда убил бы кого задумал. Полагаю, злодей узнал откуда-то твою фамилию. И выяснил второпях, что есть Одежкин во Второй Кремлевской части. Явился туда вечером, начал следить. Вышел твой брат… Он за ним. В темноте тем более не заметил своей ошибки. Ну и… Так откуда всплыла фамилия?

– Хм… А меня тогда околоточный окликнул!

– Ну-ка расскажи подробнее. При тех двоих дело было?

– Так точно. Я, признаться, стоял и колебался. Может, думаю, виды у них спросить? Но ведь господа… Об том годе я у одного паспорт потребовал, так он меня по лицу ударил! Суд был у мирового. Ну, думаю, их от греха… Тут околоточный появился от Казанской церкви. И крикнул: «Одежкин, ко мне!» Я и побежал. Только

быстро записал для памяти про волдырь. Вдруг где всплывет? Видать, заметили они…

– Так и было! Негодяй понял, что ты опасный очевидец. Прикончив Лугвенева, он решил избавиться и от свидетеля. Но знал только фамилию и спутал одного брата с другим. Убивая Якова, он был уверен, что убивает тебя!

Из глаз Ивана вдруг разом полились крупные слезы. Смущаясь, он стал вытирать их кулаком, потом подошел к иконе в углу и принялся молиться… Через минуту, немного успокоившись, сказал:

– Поймать бы надо эту сволочь!

– Есть у меня один на подозрении. Поехали смотреть. На выставку!

Лыков решил показать Ивану Савича, но так, чтобы коллежский советник этого не увидел. Пришлось спрятать городового в кабинете брандмейстера. Дверь оставили полуоткрытой. Сыщик вызвал Илью Никитича в коридор по пустяковому вопросу и поговорил три минуты. Ему хотелось, чтобы Одежкин услышал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.