Библиотека

Ночные всадники (сборник) стр. 117

Размер шрифта
-
+
Тема

А как все случилось? Почему Илья убил тех людей?

Сыщик вкратце рассказал.

– Лугвенев? Хорошая фамилия! Очень хорошая. Не хуже Обернибесовых! Старинная новгородская, еще с шестнадцатого века. Тогда московские государи начали здешних дворян ссылать, а земли их своим людям раздавать. Вот с каких пор здесь Лугвеневы. А этот опозорил! Теперь вот и Савич из-за него в каторгу пойдет. Несправедливо это.

– Убивать нельзя!

– Нельзя, – вздохнул Обернибесов. – Ну, где подписать? Устал я что-то. Вспомнил давние истории и будто помолодел. А вот сейчас опять сердце напомнило, что мне восемьдесят лет…

Он подписал свои показания, молча протянул сыщику руку. Видимо, мысль, что из-за его открытий сын Никиты Ивановича поплывет на Сахалин, мучила старика.

– Феодосий Аркадьевич, последний вопрос. А что стало с Пелушами?

– Как государь объявил манифест, так за две недели

опустели наши леса. Все беглые домой вернулись.

Лыков приехал в Нижний Новгород, везя приговор коллежскому советнику. Первым делом он вызвал к себе Штромвасер. Та явилась встревоженная:

– Что случилось?

– Ангелина Юрьевна, я все знаю.

– Что же такое вы знаете?

– Ваши показания насчет алиби Савича суд не приме т.

– Как? Почему?

– Сестра за брата присяги не дает. Незаконно!

Актриса села на стул и беззвучно заплакала. Сыщик дал ей немного успокоиться, и спросил:

– Вы думали, что он убил лишь Лугвенева?

Та молча кивнула головой.

– Илья Никитич рассказал, что он не помнил себя, когда ударил приятеля камнем. Так?

– Да…

– Вам стало жаль брата, – продолжил догадку Лыков. – Аффект, и притом Лугвенев действительно поступил с ним подло. От двух других убийств Савич открещивался. Сказал, что не знает, кто это сделал, но теперь все повесят на него. И поэтому ему нужно полное алиби на даты всех трех злодейств. Так?

1715949121_66474e410fa73.webp

– Да…

– Он вас обманывал.

Ангелина Юрьевна опять зарыдала, и на этот раз плакала долго. Лишь с помощью дежурного доктора удалось вернуть ей душевное равновесие. Сама не своя, Шромвасер уехала домой.

Затем арестовали Савича. Посадили в дворянскую камеру тюремного замка, а уже через два часа он разбил себе голову о стену. Пришлось везти арестованного в больницу, накладывать швы… Он кричал и вырывался, разодрал себе лицо, сорвал одежду. Зрелище было жуткое. Алексей пытался понять, не симулирует ли коллежский советник безумие, чтобы избежать каторги. Но как поймешь? После перевязки Илью Никитича доставили в земскую психиатрическую лечебницу на Тихоновской улице. Заведывающий больницей доктор Кащенко заявил:

– Пока ни о каких допросах не может быть и речи! Я беру больного под наблюдение.

Лыков расстроился. А вдруг ловкий ход удастся? Еще этот доктор! Известный робеспьер находится под негласным наблюдением жандармов. Помогает политическим арестантам спастись, ставит им ложные диагнозы. Так и Савича выведет из-под наказания.

Подумав, сыщик пошел на Алексеевскую. Там, в доме Хохлова, располагалось ГЖУ. Алексею до сих пор не везло с этим ведомством. В Варшаве его почему-то невзлюбили, в Москве тоже… Но в Нижнем Новгороде вышло иначе. Полковник Куртьянов сам, правда, оказался не в курсе. Но адъютант управления штабс-ротмистр Арцибашев был человек на своем месте. Умный и ироничный, вполне компетентный, он выслушал рассказ сыщика и успокоил его:

– Нет, можете не опасаться. У Кащенко, конечно, фига в кармане. И он охотно укроет политика. Даже бомбиста! Но спасать уголовного не станет. И денег не возьмет. Если ваш Савич действительно болен, значит, Кащенко так и заявит. А если прикидывается, то дела его плохи. Доктор настоящий специалист, его не обманешь! Ждите заключения, оно будет правдивым.

Лыков несколько раз приезжал на Тихоновскую, беседовал с заведывающим, пытался поговорить и с Савичем. Но тот его не узнавал. Целыми днями он бегал по комнатке, обитой войлоком, и кричал:

– Миллион! Я же дал слово господину министру финансов! Слово дворянина! Как же теперь быть? Дворянин должен держать слово! Где же миллион? Почему люди не идут к нам?

Потом состоялся разговор с доктором. Кащенко сказал сыщику:

– Конечно, он не симулирует. Просто та жуткая ночь сломала его психику. Савич до утра ходил с товарищем, предавшим его. И пытался разбудить в том совесть. А тот молчал, отнекивался, а потом грубо высмеял.

– Откуда вы это знаете?

– Больной успел рассказать. У него было

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.