Ночные всадники (сборник) стр. 122
и по ним сыщик понял, что идут они на север.
Первое время Алексей не понимал сам себя. Куда он полез? Зачем выскочил из вагона? Его совершенно не касается, что за люди живут на крохотной станции Чулково! Какой тут уезд? Вязниковский или Ковровский? А может, Гороховецкий? Да без разницы… Надо-то ему в Варнавино, а не к черту на кулички. Но отступать было уже поздно, и, сокрушаясь по поводу собственной глупости, сыщик углублялся в темноту.
Дорога тем временем стала лесной. По-прежнему ни огонька, ни жилища не встречалось на ней. Станция осталась далеко позади. И Лыков успокоился. Все, обратного пути нет! Следует разобраться в темном человеке, раз уж так вышло. Он не замечает «хвоста», и не заметит. «Выслежу его, вернусь на станцию и там решу, как быть, – подумал Алексей. – Не найду же я с ходу разбойничий притон! Эдак лишь в книжках бывает, в ярких обложках, за пять копеек…»
Через три с половиной часа впереди показался огонек. Незнакомец ускорил шаг. Лыков же наоборот, замедлил, увеличив дистанцию. Кто знает, что там? Открытая местность, собаки или караул? Вскоре и впрямь послышался лай, и следом заржала лошадь. Надворный советник встал за куст и присмотрелся. Вроде бы забор, крыши за ним… Дом, и пара строений пониже – конюшни или амбары. Более всего это походило на лесной кордон. У Лыковых в Нефедьевке таких было три. В каждом жили по два объездчика с семьями, при лошадях. Человек из поезда вполне смахивал на объездчика или лесного кондуктора. Ну, кажись, пришли… Теперь осталось высмотреть все осторожно, и вернуться незамеченным на станцию. Там у жандарма спросить, кому это он кивал с московского поезда. Для очистки совести поговорить с исправником, в чьем ведении находится Чулково. Изучить сводки происшествий, выяснить, нет ли подозрительных притонов. И дальше в отпуск.
Стукнула калитка, мелькнула полоска света. Парень в чембарах зашел в дом. Выждав пять минут, сыщик приблизился к забору. Собака его не смущала. Псы боялись Лыкова и заискивали перед ним. Даже самые сильные и злые. Он постоял у калитки, дал собаке обнюхать его с той стороны. Сначала псина недовольно рыкнула, потом заскулила и легла кверху брюхом… Сыщик тихо открыл калитку, проник во двор. Оставалось глянуть в окошко, коротко, сбоку. И уйти.
Вдруг под левую лопатку ему уперся ствол, и злой голос сказал:
– На цырлах заходим в дом, без скандалу. Не то стрельну.
Вот это фокус… Он, опытный пластун, пустил врага себе за спину! Как это получилось? Но ломать голову было некогда. Понукаемый стволом, сыщик толкнул дверь и перешагнул порог. Голоса внутри сразу смолкли. Лампа с улицы ослепила Алексея. Когда он смог снова видеть – захотелось закрыть глаза… И проснуться наконец, выскочить из кошмара. Но кошмар только начинался.
Половину избы занимала огромная печь. Из-за этого комната казалась маленькой. Внутри сгрудилось несколько человек. Считая того, кто захватил сыщика, их было пятеро. «Не ошибся я, пересчитывая голенища, – похвалил сам себя Лыков. Поскольку за остальное надо было ругать, и последними словами… – Вот влип! А рожи-то, рожи! Ведь это притон, и весьма зловещий».
– Ты кого привел, Арсюшка? – спросил ночной попутчик. Властно так спросил, как главный.
– Это ты привел, а не я! – осклабился в ответ караульщик. – За тобой шел!
– Ого! Нешто от самой станции? – удивился атаман. – Как же я его не заметил? Грехи, грехи… Ну-ка! Расспросим гостя. Мил человек, ты кто таков?
Сыщик осмотрелся. Пятеро на одного,
и здоровые все ребята. У ближайшего, с седым клоком в бороде, нож на поясе. Второй сидит за столом, а на коленях прячет ружье. Третий застыл возле печи и шарит в углу… Тоже взялся за карабин! Четвертый тычет стволом в спину, а пятый отложил голенища и смотрит так нехорошо, словно хочет удавить.
– Здорово, пейзане! – хрипло сказал Лыков.
– Че? – сразу окрысился тот, что сидел.
– Пейзане по-французски «мужики», – пояснил ему главный. – Дядя шутит.
– Не скажете, как на станцию пройти? Заплутал я, кажись. Темно и эта…
– Брешет, песья лодыга, – подал голос Арсюшка и сильно толкнул сыщика в круг. – Явился от станции, точно! Крался. Я, как полагается, в кусту стоял. Пропустил мимо себя и следом. Тебя он, Серый, выслеживал. Не иначе сыщик.
Лыков разглядывал обступивших его незнакомцев. По платью объездчики, а по наружности душегубы.
Надо запомнить