Ночные всадники (сборник) стр. 140
всех жертв, то это наш злодей и есть! – воскликнул Валевачев.
– Взять мерзавца, да и к ответу! – так же азартно добавил исправник.
Но сыщик лишь скептически покачал головой:
– И что мы ему предъявим?
– Список пропавших по его вине людей!
– Это не доказательно. Отоврется.
– И как же тогда быть?
– Вы знаете, господа, что такое на Нижегородской ярмарке «судный день»?
– Нет.
– Это двадцать пятое августа, послезавтра, – пояснил Лыков. – Ярмарка готовится к закрытию, и в этот день погашаются все векселя. У стряпчих в Нотариальной линии столпотворение. Купцы и их доверенные собирают причитающиеся суммы и разъезжаются по домам. Огромные массы наличных денег переходят из рук в руки. И только нотариусы знают, кто сколько получил.
– Но что это нам дает? – развел руками исправник.
– Мы подменим получателя денег. Наводчик гайменников сообщит им о жирном карасе с толстой мошной. Те устроят засаду. А в коляске буду я.
– Ого! Это же весьма опасно!
– Опасно, – кивнул надворный советник. – Но иначе никак. А тут возьмем нелюдей с поличным. Лично я сразу открою стрельбу на поражение. Чем меньше захватим живых, тем лучше. Им, по совести, давно пора сдохнуть.
– Убийц осталось четверо, – начал рассуждать Валевачев. – Много! Выскочат они внезапно, в месте, известном только им. Слишком рискованно для вас, Алексей Николаевич. Ведь выстрелят первыми именно лесники.
– Во-первых, кто предупрежден, тот вооружен. Во-вторых, я хоть и Лыков, но не лыком шит. Двигаюсь быстро. Ночью цель видна плохо – промахнутся. Лучший их стрелок, отставной лейб-егерь, сидит у нас. В случае чего метнусь в лес. А за мной на расстоянии поедут ребята из Летучего отряда. Они-то и дадут гайменникам прикурить! До их прихода пять минут я продержусь.
Исправник с ужасом посмотрел на сыщика и промолчал. Только покачал головой…
– А как мы этого нотариуса отыщем? – забеспокоился Юрий. – Осталось всего два дня.
– Я разве не сказал? – удивился сыщик. – Сыскная полиция все уже узнала. Это некто Пошехонцев. Послезавтра доверенный товарищества Разореновых, по фамилии Савенко, получает с должника пятьдесят тысяч рублей. Он собирался ехать домой поездом, но мы уговорили его помочь нам. Оформлять погашение векселя будет именно Пошехонцев. Доверенный будто бы невзначай скажет ему, что двинется на лошади. С одним только возницей. То да се… Покажет револьвер, скажет, что ничего не боится. Словом, сыграет дурака.
– Но как гайменники его узнают ночью?
– У Савенко большая бородища что лопата. И картуз смешной, вроде польской конфедератки. Он раньше в Варшаве служил. Самый удобный для нас типаж.
– А лошади?
– Парная двуколка с польской же упряжью. Он на ней и приедет к Пошехонцеву. Тот сможет дать бандитам полный отчет.
Началась подготовка к опасной операции. Ловить убийц на живца! Только Лыкову могла прийти в голову такая мысль. Поскольку он сам вызвался сесть в двуколку, никто ему не возразил. Хуже было с возницей. По легенде, Савенко едет не один. Кто второй согласится встать под пули? Лыков предложил «летучим». Те посовещались, но добровольца не нашлось. Тогда они кинули жребий. Выпало Фирсу Бебневу. Алексея это обрадовало. Фирс отслужил срочную службу в конвойной команде в Нерчинском каторжном районе. Ловил весьма опасных людей. После такой школы он уже никого не боялся и отличался редким хладнокровием. С Фирсом и сам сыщик почувствовал себя спокойнее. Ведь ночью на шоссе ему тоже будет страшно…
Наступило двадцать пятое августа. Это только считается, что ярмарка вот-вот закроется. На самом деле она даже набрала обороты. Хозяева разъехались, остались лишь доверенные с приказчиками. В это время начинают распродавать остатки, сбрасывать цены. Без хозяйского глаза служащие теряют голову. В трактирах – самый разгул!
Утром «судного дня» по улицам ярмарочного городка бегают люди с толстыми пачками векселей. На Театральной площади, в Нотариальной линии давка. Стряпчие сбиваются с ног, регистрируя сделки с многотысячными оборотами. Банковские конторы, которые все переехали на Стрелку, сажают дополнительных кассиров. Толстые пачки банкнот ходят по рукам. Суматоха неимоверная! Одновременно идет крестный ход к Макарьевской часовне. Там молебен, речи председателя Ярмарочного комитета и губернатора – все как водится. Суета длится до вечера. Завешается «судный день» бешеной гулянкой.
В полдень следующего дня из Нижнего выехала на Москву двуколка с одним пассажиром. Напротив Игумнова была совершена мгновенная