Ночные всадники (сборник) стр. 148
Седоки что-то сказали караульщику, причем тот почтительно снял шапку. А когда помчались дальше, мужик взял топор и принялся рубить плахи на мосту!
– Что ты делаешь, дурак! – гаркнул исправник.
Но рьяный караульщик только усилил напор. Вот умелец! Когда полицейские выехали на берег, полотно моста уже было испорчено.
– Ты зачем это сделал, негодяй? – взвизгнул исправник, выскакивая их дрожек. – Я же тебя сгною за это!
– Так что, мне заплатили, – с достоинством пояснил рубщик с другого берега.
– За что? Чтобы ты мост сгубил?
– Ага. Вам их таперича не догнать.
– И чему же ты радуешься, скотина? – чуть не рыдая, поинтересовался Яковлев. – Ведь мы уже почти сблизились!
– А вот и нет. Я вам не дал!
– То-то и оно, что все из-за тебя!
– Подождите, Павел Матвеевич, – остановил причитания коллежского советника Алексей. Он подошел к самой воде, присмотрелся. Вброд реку не перейти, и починить мост быстро не удастся. Коляска гайменников скрылась в темноте. Они их упустили.
– Что же тебе наболтали? – спокойно, вполголоса спросил сыщик у мужика.
– Так что, к чужой жене седок намылился. А супруг-то догадывался. Догадывался, пра?
Вопрос был обращен к Яковлеву. Тот чуть не взвыл от досады.
– Вот дубина!
– Ага, я же и виноват, – хмыкнул рубщик. – Смотреть надо за бабой! А я пятишницу заработал. Потому попросили меня здеся покараулить. Ежели, значит, погоня за ними будет, то мост приговорить. Вот так и вышло!
– Как ты его в два счета сломал, – одобрил сыщик. – Ловко.
– Да я заранее подрубил, – стушевался мужик.
– А если бы ревнивца дома не оказалось? До утра бы здесь торчал?
– Ага! За целую ночь десятку обещали. Обходительные люди. Старый-то, старый! Борода седая, а до чужих жен охоч!
Собеседники помолчали. Потом мужик сказал:
– Ну, ладно, мне домой пора.
Кивнув полицейским, он принялся гасить костер…
Поиски возобновились. Стало ясно, что главари шайки никуда не сбежали, а прячутся в уезде. Что-то держало их здесь, но что?
Однажды вечером в управление полиции Коврова явилась дама лет сорока, в дорожном платье. Отцветающая женщина с закрашенной сединой в волосах… Лицо у нее было настолько печальное, что у Алексея кольнуло в сердце.
– Здравствуйте. С кем имею честь?
– Меня зовут Вера Афанасьевна Колобихина.
– Вы жена Сергея Тимофеевича? – оживился сыщик.
– Да. Я приехала из Ташкента… Скажите, правда ли, что Сергей жил здесь с восемьдесят девятого года? Неужели это так?
– Он или кто-то другой. Выдающий себя за вашего мужа.
Женщина сразу посерела. Она вынула платок, провела им по сухим глазам. Сухие-то сухие, но какие горестные…
– Я так и думала.
– Расскажите мне подробнее, прошу вас, – мягко попросил Лыков. – Мы ищем преступника, который последние семь лет служил в Вязниковском уезде лесным кондуктором. Под именем Колобихин. Этот человек – убийца, он главарь опасной банды.
– Мой Сережа не мог быть убийцей. Вот жертвой… Он пропал семь с половиной лет назад. Уехал в Семипалатинск, ему обещали там место. И не вернулся. Я сразу почувствовала, что произошло несчастье.
– Нам сообщили о судебном процессе за предоставление подложного ветеринарного свидетельства. Это произошло с вашим мужем? Или с тем, кто сейчас выдает себя за него?
– С ним. Сережа служил действительную службу в кавалерии, помогал полковому ветеринару. И решил попытать счастья. Он действительно был хорошим практиком! Не хуже дипломированного специалиста!
Женщина замолчала. Лыков ждал.
– Вы не были в Ташкенте и не знаете, как там решаются подобные дела…
– Я был в Ташкенте, – перебил сыщик Колобихину.
– Даже так? Ну, тем лучше. Тогда вам должно быть понятно, что по местным обычаям грех его невелик. Так многие делают.
– Да, настоящие специалисты неохотно едут в Туркестанский край, – согласился Лыков.
– Вот! Но Сергей всегда был невезучий. Не повезло ему и в этот раз. Подложное свидетельство разоблачили. Службы мой муж никакой не находил, средства наши истощились… А он хороший добрый человек, только слабовольный. Легко падает духом.
На этих словах женщина вдруг запнулась, а потом сразу, без перехода стала рыдать – отчаянно, по-бабьи. Пришлось отпаивать ее водой. Потом собеседники долго молчали. Собственно, говорить было не о чем, все и так ясно. Вера Афанасьевна проделала большой путь, затратила уйму денег. Видимо, слабая надежда на то, что муж жив, не покидала ее. Пусть бросил, пусть скрылся, но живой! Телеграмма из Коврова в Ташкент подкрепила эту