Ноктюрн пустоты. Глоток Солнца: Фантастические роман и повесть стр. 4
на плечо верный приклад, нацеливаю объектив. Мои сопровождающие моментально отгораживаются газетами, поглядывают на меня без выражения каких бы то ни было чувств. Все же я успел сделать несколько кадров и тут же разочаровался в полной безликости этих людей, для которых я просто господин Икс или Игрек по секретной инструкции. Скучно так, господа гангстеры!
Куда приятнее другие лица. Они разные, они человеческие, выражают усталость, раздражение, самодовольство, покой, любопытство — гамму разнообразнейших чувств, присущих людям. Я шел по проходу между креслами, снимая лица пассажиров, пока не услышал предупреждение стюардессы:
— Прошу извинить. Некоторые недовольны, что вы их фотографируете…
Я протянул ей репортерскую карточку.
— Простите, я не могла поверить: это вы?.. Я сел на место.
— Господа, — зазвучало по громкосвязи, — среди нас находится Джон Бари, специальный корреспондент тележурнала «Катастрофа». Это объявление, мы надеемся, удовлетворит тех пассажиров, кто протестовал против съемки. Мы рады приветствовать Джона Бари.
Раздались аплодисменты. Я встал, поклонился, сказал свою коронную фразу:
— Заверяю вас, что катастрофы не будет.
Смех, болтовня, дорожные знакомства скоротали время до Москвы, где самолет делал посадку.
Час стоянки был у меня строго рассчитан.
Я выпил бокал воды, рассказал несколько забавных историй в кругу новых знакомых. А сам с каким-то неожиданным напряжением вглядывался в лица людей неизвестного мне мира.
Буфетчица. Бармен. Стайка стюардесс за чашкой чая. Пилоты, спокойно идущие на взлетную полосу с чемоданчиками в руке.
Обычные люди. Спокойные, деловые лица… Почему же я так нервничал, так переживал, что мне придется быть среди них?
Взял чашку кофе, поставил на стол. Вместе с сахаром бросил зажатую между пальцев таблетку. Размешал. Посмеялся со всеми. Выпил кофе.
Я знал, что будет дальше. Ждал десять секунд. Потом, напрягая все силы, встал, увидел вскочивших с места убийц, хотел что-то крикнуть и потерял сознание.
«…Неужели это снег?»
Отключилась тишина. Я видел вокруг себя белое пространство, слышал звуки.
«Нет, не снег», — сказал я себе.
И понял: это белый потолок, белые стены, белые халаты. Вспомнил все и пошевелился.
— Вам нельзя! — сказал женский голос.
Я оглядел собравшихся возле кровати людей, очень обрадовался, не обнаружив ни одного знакомого лица.
— Это не инфаркт, — сказал я по-русски. — Это симуляция.
— Не надо говорить.
Смысл слов строгого голоса я уловил, так как заранее выучил несколько десятков русских фраз.
— Я буду говорить! — возразил я, обращаясь к своим новым союзникам. — Пожалуйста, вызовите полицию.
Кто-то склонился надо мной:
— Как вы себя чувствуете, господин Бари?
— Хорошо, — я постарался улыбнуться. — Поймите, я выпил одну таблетку. Другие — в моем кармане… Я прошу полицию.
— У нас милиция.
— Хорошо, милицию.
Я откинулся на подушку и внезапно уснул.
Проснувшись, заметил двух мужчин в белых халатах и сестру. Все шло по сценарию. Сестра осведомилась о самочувствии и ушла. Мужчины из милиции представились, спросили, чем могут быть полезны.
— Джон Бариэт, — назвался я полным именем. — Поверьте, я говорю только правду…
— Вам нельзя волноваться, — сказал по-английски один из них.
— Чепуха! — Я сел в постели. — Когда я снимал свои выпуски «Телекатастрофы», я был совершенно спокоен, но я лгал себе и другим. Вы это понимаете?
Они молчали.
Я вскочил, подбежал к окну и увидел белый покров.
— Снег! — сказал я тупо и вдруг возликовал: — Неужели снег?
— Это снег, —