Норманны — Русы Севера стр. 23
в лучшую сторону, любые перемены грозили испытанному тысячелетиями укладу жизни.
И в этой ситуации верилось, что те, кто ушел на Север, былинные предки-герои, вне всяких сомнений, хранили там, на Севере, в своей чистой и светлой Гиперборее, чистую и незамутненную истинную веру, стародавние священные устои. Причем данный образ не был мимолетным, случайным… со временем он перерос в твердое убеждение, даже в разновидность веры, и уже сами волхвы-жрецы Ближнего Востока и позже Средиземноморья истово верили в святость и чистоту Севера, направляли туда своих посланцев (хождение волхвов-жрецов Шумера в священные гроты Каменной Могилы Северного Причерноморья, за Балканы и т. д.).
Вера в сакральную первородность Гипербореи устойчиво держалась не менее десяти тысячелетий, вплоть до поздней античности. И тут надо сказать, что воспоминания русов-индоариев Индостана о священной северной прародине — есть лишь малая часть этого широко распространенного и по тем временам практически глобального культа русов-южан.
Культ Севера, культ Гипербореи перешел от русов и ко многим молодым народностям, вычленившимся из суперэтноса, таким, как «древние греки», поздние римляне (этруски и ранние римляне были исходными русами-индоевропейцами), поздние шумеры, ассирийцы, постведические индусы, персы-порусы и пр.
Были ли у южных русов объективные основания для сакрализации Севера? Безусловно.
Русы-бореалы Европы и на самом деле хранили веру и традиции предков в практически первозданной
чистоте вплоть до 1 тысячелетия до н. э.
Земледелие и животноводство к ним пришло вместе с первыми русами-индоевропейцами Малой Азии и Балкан. И потому, когда русы Сурии-Палестины, Месопотамии, Малой Азии, долин Нила и Инда уже веками и тысячелетиями поклонялись Волу-Волосу-Велесу-Ваалу — всевластному богу (диа) Волу в образе священного вола-быка, гипербореи Европы, русы-бореалы твердо и нерушимо хранили архаический культ «волохатого» Велеса-медведя, загробно-пещерного властителя душ человеческих Бера-Вела-Велеса 9 . Причем не забывая и о его хтонической «змеиной» ипостаси. Такой древний и во многом «чудовищный» образ всевластного божества, воздающей и карающей ипостаси самого незримого и неназываемого рода просто повергал в священный трепет жрецов-волхвов Ближневосточной Руси, которые периодически шли в Гиперборейскую Русь, как в Святую Землю — за духовным очищением, приобщением к истокам…
Эти паломничества шумерийских и иных волхвов были сродни «хожениям» русских средневековых монахов в Иерусалим и на Синай, хаджам мусульманских паломников в своим святыням… Человеческому мятущемуся духу свойственно искать нечто незыблемо-твердое, основу основ, на которую можно опереться. Так есть ныне, так было тысячу лет назад и так же было за десять тысяч лет до нас. Изменилось только направление движения — если в течение десятков тысячелетий паломники шли на Север, то последние пятнадцать веков они идут на юг. Это объясняется весьма просто: духовная элита русов Юга всегда тянулась к Северу, соответствующая духовная элита Севера всегда знала об этом стремлении, так как она принимала паломников-единоверцев. После окончательного уничтожения, вытеснения и ассимиляции остатков южных русов Ближневосточной Руси протосемитскими предэтносами и молодыми семитскими народностями духовный слой волхвов-северян, а затем и их продолжателей христианских священников и монахов 10 воспринимал притесняемых, уничтожаемых и, в конце концов, уничтоженных своих южных духовных (и этнических) собратьев, как великомучеников за веру и устои, как святых, пострадавших от врагов этой веры, и, соответственно, Ближневосточную Русь, как Святую Землю и Святую Русь. Причем подлинно православная традиция непреклонно считает все области Палестины (Израиля), где сохранились русские