Норманны — Русы Севера стр. 74
исследователей-германистов, вытягивающих обрывки текстов на свой лад, в соответствии со специальностью, которую они получили, и родным для себя одним из германских (поздних, реально германских) языков. До нас доходят произведения, прочитанные и переписанные этническими и языковыми германцами спустя уже тысячу, семьсот, пятьсот соответственно лет после событий. Во-вторых, и это немаловажно — языковеды-германисты утверждают: исландский язык сохранился столь хорошо, что современный исландец, говорящий на современном исландском языке, свободно читает текст саг XIII века. Мы согласны, исландский сохранил архаику догерманского, «древнескандинавского» языка. Но не настолько, чтобы не измениться за семьсот лет. Напрашивается менее восторженный, но более объективный вывод — современный исландец очень хорошо понимает текст древних саг, потому что они были фактически записаны (переписаны) не так давно — в XVIII–XIX веках. Говоря проще, историзм саг следует признать. Но язык саг за почти тысячелетие их переписывания изменился до неузнаваемости, превратившись из «древнескандинавского»-славянского языка, благодаря трудолюбивым переписчикам, в близкий к германским — в исландский.
Да, подобные трансформации происходят сплошь и рядом. Время и люди перерабатывают языки. Славяно-русская былина, сложенная певцом-складом (сканд. «скальд» происходит от слав, «склад» — в соответствии со всеми действующими законами лингвистики — как и «вальд» от «влад») в V–VI веке, передаваемая устно из поколения в поколение в межэтнической воинско-княжеской среде, век от века все более разбавляемой пришлыми балтами и германцами, выходцами с «континентального юга» (вспомним про германскую континентальную языковую группу, про реальных германцев), приобретает все больше славяно-германских изоглосс, прямых германизмов, особенностей германских диалектов — а германоязычная экспансия в циркумбалтийскую зону продолжается, из года в год, из века в век — и вот уже в XIII–XIV веках исландский интеллектуал-монах, взросший не на одном простонародном «лансмоле», но больше на германизированной латыни или латинизированном «древнегерманском», записывает дошедшую до него в германо-лансмоло-славянско-норегском языковом варианте былину-сагу трансформированной латиницей — записывает, внося очень серьезную правку, как и подобает ему, европейски образованному средневековому интеллектуалу, перерабатывающему низкий простонародный язык в современный ему высокий язык интеллектуальной элиты (ибо он знает, его писание будет читать не мужик с улицы, но европейски просвещенный аристократ, купец, священнослужитель и т. д. — а в XIV веке эта прослойка в основном или германцы, или германизированные аборигены из высших слоев). После этого его писание переписывается веками, перерабатывается лексически и т. д. И в результате из славянской былины получается «скандинавско-германо-норманнская» сага. Но… но вкрапления непереработанных, пусть и искаженных, изначальных слов, в большей степени — топонимика, имена героев и т. п. позволяют специалисту разглядеть основу саги-былины и даже частично реконструировать ее. И основа эта, база, стержень, архаическое ядро саги-былины оказывается славянорусским.
Кстати, наименование наиболее популярного собрания саг Снорри Стурлусона «Heimskringla», формально переводимое как «Круг земной», вполне читается даже на современном русском при учете особенностей исландского произношения — «Хеймскрингла» = «Хемькригла» = «Земькругла» («heim» = «земь» — это изоглосса, языковое равенство) = «земля круглая» или «землекруг».
Рунические памятники Скандинавии полностью подтверждают вышесказанное. И если в младшерунических поздних надписях мы встречаем иногда пришлый «германский» элемент и даже отдельные реальные германизмы, то с наиболее древними старшими рунами все обстоит иначе. Чтобы самые пристрастные «германолюбы викингов шведского происхождения» могли нас проверить, приведем выдержку не из специальных малотиражных изданий, а из доступного «Лингвистического энциклопедического словаря» (М., 1990.