Новоселье стр. 32
Хрустнула. Короед сидел моим немощным телом на полу, поэтому крышку капсулы — верхнюю половину — поднимали Яся и Лидор. Подняли. Сил у меня ни на что не было, но я всё-таки ахнула.
А Яся тоже ненормальная. Это вот этого эльфа она знала? Как можно было, увидев хоть раз в жизни такое форменное совершенство, влюбиться в синекастого гривастого не-пойми-чегойку?! Мага придурочного, на экспериментах подвинутого?! Из другого мира с плюющимся вулканом вместо клумбы?
Эльф лежал как живой, с открытыми глазами. И спокойно дышал. Глаза светло-серые, почти серебристые, брови вразлёт, нос прямой, скулы точёные, кожа мраморная, волосы чернее ночи. Ещё чуть-чуть и меня постигнет спорадическая болезнь! Которая — любовь. А я-то думала, что у нас Лидорчик — первый красавец. Да он просто… да что там говорить, никаких сравнений. Повезло Ясе. Крупно повезло. А мне? А мне лучше спать.
И пусть Короед заселяется в тело эльфа — не так обидно будет. Натура у моего подселенца вредная. Сразу всю красоту испортит. Интересно, а может новый жилец-маг переделать под себя тело? Надо намекнуть дяде, пусть сварит настойку для разжижения организма. Всего организма. Может, сероглазый красавец и посинеет на радость Ясе.
— Миточка, это весьма оригинальная научная идея! — Ожил Короед.
— Ыртыть твою через две горы и в колодец! Это шутка, а не идея. Не порть красоту, хурлак драмзерховый!
— Гм. И тебе спокойной ночи.
У-у-у, чудовище синегривое.
Утро вечера не легче
День с самого утра задался какой-то противоречивый и не совсем понятный. Рыдать или радоваться? Полный раздрай чувств. С учмагами по-другому и не бывает. Одного, родного учмага, где-то по делам мотает, зато другой — не родной — под боком. Ох! Получилось?! Разделились-таки?!
Самым натуральным образом разделились. Чувствую, но… Но этот второй учмаг вызывает у меня такие странные чувства, что прямо-таки хоть разорвись: хочется и хохотать, и плакать. К чему бы это? Ворочается очаровательно, как живой, и мычит во сне. Надо же было так замотаться в одеяло? Запутался как в кокон. Только чёрная макушка торчит наружу из верхней части одеяльного свёртка, а из нижней — окованный мысок сапога. Сапог хорош, крытый сверху парчой, с двойной прошитой кожаной подошвой. А уж нога в сапоге, если судить по контуру одеяла… Эмм…Фантазии лучше бить на взлёте. Лучше дробью. У неё разброс больше. Веером. Так, о чём это я? Ах, да…
Дикость какая! Зомбика-то вчера мне одетого на постель клали. А я не привыкла, чтобы на моей постели спали мужики, да ещё и в сапогах, вот и расстроилась. Возможно. Похоже. Очень даже может быть.
В организме, и без того измученном экспериментами, образовалось некое неоднозначное чувство. Оценить его в полной мере пока не смогла. Разволновалась, да! Вроде бы и радостно — без Короеда внутри всяко проще. Отселился — что очень замечательно. С другой стороны — как-то грустно. Как будто что-то потеряла. Вроде как кусок отрезали. Для прояснения обстановки я немножко стукнула соседа по кровати в плечо и слегка лягнула ногой в… в общем, куда пониже. Совсем слегка — через одеяло.
В ответ на нежный пинок из кокона вылезла голова и уставилась на меня прекрасными серыми глазами. А потом оно заговорило:
— Грр-кххх-гррр-чмм.
Ой…
Нечто подобное я