Новые мифы мегаполиса стр. 376
результаты. Стало окончательно жутко.
Много позже Ключевский заподозрит: именно фокусы Черного Лукича сделали его политтехнологом в конечном счете. Для начала подвели к мысли о том, как интересно будет изучить науку об управлении человеческим сознанием, если только есть такая. Ленин повелевал массами, а я чем хуже? У нас и профессия одна, оба журналюги…
Потом Ключевского забрали в армию, и самые яркие события перестройки он провел за бетонным забором части. А когда вернулся, первым делом пошел не в университет — на фабрику.
Лукича на месте не было.
«Чуть-чуть тебя не дождался. Директор его увидел и приказал выкинуть», — объяснила редакторша.
Директор оставил
работу по состоянию здоровья. Ключевский облазил все помойки, но Лукича не нашел.
Шли годы, многое забылось, а что оставалось не вполне понятным, нашло рациональное объяснение, тем более что работа политтехнолога не располагала к мистике, напротив, там нужна была логика и еще раз логика. Ключевский и думать забыл о самодельном идоле. Он не вспомнил о нем даже когда с некоторым душевным трепетом снова явился на «шоколадную фабрику» — посмотреть, не удастся ли реанимировать один телеканал…
У входа на студию его встретил Черный Лукич.
«В подвале нашли, — сказали остолбеневшему Ключевскому. — Красавец, ага?»
Он пожал плечами. Улыбнулся. И больше на бюст не обращал внимания — не до того было. Кому они интересны, дела минувших дней…
— Врут они, говорю тебе! — доносился от стола голос Беленького. — Ничего не было. Ни Эраста Фандорина, ни графа Монте-Кристо, даже Шерлока Холмса не было. А за собаку Баскервилей я этого гада вообще убил бы. Я из-за нее в детстве обкакался, когда читал. А ее, оказывается, тоже не было!
Ключевский помотал головой, отгоняя воспоминания. Бедный Дима, подумал он, не привык к такому, замучает его Беленький. Мы-то давно знаем все эти приколы.
— …И это чудовище трахало мою мать! — орал Герасименко. — Нет, девочки, вы не поняли. Я сам не сразу понял, что трахать мою мать может только полное, окончательное чудовище!
— Да вы же такой симпатичный! — кричала Аня в ответ. — Да как вы можете так говорить! У вас были замечательные родители!
Пора закругляться, решил Ключевский. Как все хорошо было задумано, как замечательно начиналось и вдруг наперекосяк пошло. А все эта Аня со своим несусветным папашей!
— Одинаковые. Все одинаковые, — бубнил Страхов. — И я одинаковый…
* * *Потом Ключевский замотался и не был на канале неделю, решал вопросы по телефону. И тут позвонил режиссер Митя.
— У нас с Аней проблемы. Мы вроде подыскали замену…
— Что такое?
— Нечто, хм… Психиатрическое, я боюсь. По-простому говоря, у нее глюки. Прыгнула в окно, ногу сломала.
Ключевский ойкнул.
— Вы в порядке? — напрягся Митя.
— Палец прищемил, — соврал Ключевский.
На самом деле он, чтобы не взвыть от стыда, чувствительно прикусил губу.
И трубку едва не раздавил в кулаке. Вот же дурак пьяный. Не совладал с эмоциями, а женщине теперь черт знает сколько лечиться. А Лукич-то хорош, хорош…
— Это не суицид, — утешил Митя. — Это вроде как в белой горячке, померещилось, что ходит за ней кто-то, ну она и рванула от него со второго этажа.
Ай да Лукич, подумал Ключевский.
Аню пару дней продержали в «травме», где ей было очень худо, а потом отправили