О голубка моя стр. 44
счастью, эти приступы отчаяния были недолгими и скоро проходили. Особенно когда она читала чей-нибудь добрый, полный участия комментарий…
Хлопнула дверь в коридоре. Это, наверное, вернулся Егор с работы. Шаги, шум в глубине квартиры, звук телевизора. Затем – тишина.
А Лиза все сидела перед монитором, отвечала на комментарии. В четвертом часу ночи легла спать.
Проснулась от того, что кто-то прокашлялся рядом.
Лиза с трудом разлепила глаза – в комнате стоял Егор.
– Который час? – пробормотала она. – Половина восьмого… Ты с ума сошел. Я спать хочу, уходи.
– Ты еще одну статью о нас написала. Я заглянул в твой журнал, – бесстрастно, констатирующим тоном произнес муж.
У Лизы ёкнуло сердце. Она и хотела, чтобы Егор прочитал то, что она думает о сложившейся ситуации, и боялась его реакции. Она никогда в открытую не конфликтовала с мужем, но сейчас какой-то странный азарт толкал ее вперед, заставлял вести себя вопреки его просьбам.
Надоело молчать. Терпеть. Потакать ему во всем.
– Мне плохо. Хоть так ты меня услышал… – Лиза со стоном оторвала голову от подушки, села. – Почему ты мне ничего не сказал раньше? О том, что у твоей Таисии был ребенок от тебя?
– Я сам об этом узнал недавно и еще ничего не осознал, не понял. А кто тебе сказал?
Ася? Вовка Широков?
– Сама услышала. Ты тогда трубку не положил… Я слышала твой разговор с Таисьиной сестрой, этой, как ее… с Дашей.
– Да? Надо же… Я думал, такое только в кино бывает. Но все равно – ты не должна была выносить нашу историю на публику. Это, блин, какое-то… реалити-шоу, а не жизнь. И, главное, ты просишь совета у этих придурков. У читателей своих. Которые не знают ни Таи, ни меня… – все так же бесстрастно, отстраненно произнес муж.
– Егор, нельзя людей называть «придурками», – устало вздохнула Лиза.
– Нельзя Таю называть ПэЖэ! – вдруг взорвался, заорал он. – Она живой человек, а ты из нее какого-то уродливого монстра сделала!
– Она и есть монстр. Она скрыла от тебя ребенка. Ты свою дочь даже в глаза не видел, – с насмешкой возразила Лиза. Она окончательно проснулась.
– Это мое дело. Оно касается только меня, – вновь взяв себя в руки, уже без крика, но с ненавистью в голосе заявил Егор. – Ты в это не должна лезть!
– Ага… Для того ребенка ты был готов на все. Завещать ему все собрался! А меня… Слушай, мы никогда не говорили об этом, но меня ты даже не сделал собственницей в этой квартире. Я тут – никто и никак, – напомнила Лиза.
– Я не давал тебе денег? Я тебе в чем-то отказывал? Все мои деньги – твои, а все твои – только твои. Разве не так было?
– Этого мало.
– А, я должен был все на тебя записать… – усмехнулся Егор. – Лиза, я не знал, что тебя это так мучило.
– Ты хитрый и жадный. Ты жалкий, как и все современные мужики.
– Да, а современные женщины, и особенно ты, – образец бескорыстия. Уж определись, кто ты – феминистка, независимая особа или мужняя жена? Ты, Лиза, – ни нашим ни вашим. Когда надо – ты независимая личность, когда не надо – ты обделенная жена… Ты что, правда думаешь, что тут на птичьих