О 'летающих тарелках' стр. 122
очень долго".
ВОЗДУШНЫЕ ЛИНЗЫ
Человеческий глаз - это своего рода фотокамера, миниатюрная и великолепно сконструированная. На внешней поверхности глаза находится крошечная линза, или хрусталик, жидкий или желеобразный. Он находится сразу же за видимой поверхностью, в темном зрачке, и окружен радужной оболочкой, которая изменяет свой диаметр, чтобы пропускать больше света в темноте и меньше при ярком освещении. Хрусталик - это поразительный механизм, управляемый глазными мышцами, изменяющими его форму в соответствии с удаленностью предмета, на который вы смотрите.
Когда вы читаете книгу или газету, глазные мышцы делают хрусталик более выпуклым, чтобы наблюдаемый предмет оказался в фокусе. Чтобы видеть расположенный далеко предмет, мышцы значительно выравнивают хрусталик. Если бы ваш глаз не обладал этой замечательной способностью изменять фокус, вам, вероятно, пришлось бы постоянно иметь при себе по крайней мере с полдюжины пар очков; одну для дальних расстояний, другую для близких, а остальные для средних.
Стекла для очков, как правило, изготовляются из лучших сортов стекла и полируются с наивысшей степенью точности. Однако любое стекло, в широком смысле этого слова, даже оконное, является линзой.
Все мы имели дело со стеклянными линзами. Даже если кому-нибудь так повезло, что он не пользуется очками, то, вероятно, он когда-нибудь смотрел в очки своего приятеля или в лупу. Мир, который мы видим в линзы, не приспособленные для нашего глаза, кажется совершенно искаженным, а иногда и фантастически нереальным.
Оконное стекло - это линза, которая не должна изменять видимую величину предмета. Высококачественное стекло, которое вставляют в окна автомобилей, почти не дает искажений. Имеющиеся на обычном оконном стекле значительные неровности в общем не влияют на его основную функцию - пропускать в комнату достаточное количество света. Но если мы пожелаем тщательно изучить мир сквозь обычное оконное стекло, то он предстанет перед нами в слегка искаженном виде. Эти искажения вызываются пузырями в самом стекле и царапинами на его поверхности.
Когда вы видите телеграфный столб, изуродованный и изогнутый оконным стеклом, вас не беспокоит мысль, что столб сейчас рухнет. Легкое движение головы - и место излома ползет вверх или вниз по столбу, однако и теперь вы не боитесь, что столб обрушится на вас. Потом вы просите кого-нибудь взглянуть на это явление, однако ваш приятель вряд ли увидит излом, если не будет смотреть почти точно из той же точки, откуда смотрели вы сами.
Таким образом, если мир за окном вдруг покажется вам искривленным и искаженным, это вас нисколько не испугает. И если из-за какого-нибудь дефекта на стекле по полу вдруг запрыгает солнечный зайчик, мы не закричим "летающая тарелка!" и
не станем утверждать, что это прожектор неведомого космического корабля, ибо нам известно, что, будь у нас хорошее оконное стекло, этого зайчика не получилось бы. Мы знаем, что это искажения, и совершенно уверены в том, что, когда выйдем на улицу и посмотрим на мир, не изуродованный стеклом, он будет таким же, как всегда, вполне реальным и не искаженным.
Но так ли мы уверены в том, что наблюдаемый нами мир никогда не бывает искаженным? Правда, на соседних деревьях и домах больше нет тех изъянов, которые мы видели сквозь оконные стекла. Но если день выдался особенно жаркий, то нам покажется, что удаленные предметы