О 'летающих тарелках' стр. 33
законы природы с их естественными процессами.
Допустим, вы идете по улице и видите человека, который лежит на спине с закрытыми глазами. Прежде всего вам приходит в голову, что его сбила машина. Но, может быть, улица такая узкая, что машина по ней не проедет. Тогда вы делаете другие предположения: его сбил велосипед, он пьян, он споткнулся об обочину тротуара, наконец, он... любит поспать на улице. Возможно, вы узнаете тем или иным способом, что с ним случилось, а может быть, пойдете дальше, так ничего и не узнав.
Но не скажете же вы себе: "Сейчас я не знаю, как он сюда попал, и,
следовательно, могу пока предположить, что он упал с Марса".
Наоборот, вы ни минуты не сомневаетесь, что существует более естественная причина, а если вы лицо заинтересованное (скажем, он мертв, а вы представляете компанию, где он застраховал свою жизнь от несчастного случая), то наведете необходимые справки.
Как ученого, меня не слишком волнует, что я не могу полно и исчерпывающе объяснить каждое явление, с которым мне приходится сталкиваться. Разгадывать загадки науки - это моя профессия, которую я очень люблю. Мир все еще полон нерешенных проблем. Я пытаюсь их решать, но не выдумываю произвольно силы, которые делают такое решение ненужным.
Астроном может предсказать все фазы следующего солнечного затмения с точностью до десятых долей секунды, а вот метеоролог не может быть уверен в том, что его прогноз погоды на завтра окажется полностью верен, хотя бы он и предсказывал погоду достаточно точно. Но не следует же отсюда, что существует некая сверхчеловеческая сила с весьма своеобразным чувством юмора, которой, видимо, доставляет особое удовольствие изменить завтра погоду так, чтобы она не соответствовала сегодняшнему прогнозу.
Если взять молнию и гром, то есть немало фактов, которым до сих пор мы не можем дать исчерпывающее объяснение. Метеоролог не знает, сколько раз сверкнет молния на следующий день или куда она ударит. Так не уверовать ли нам снова в языческого бога Тора, мечущего стрелы молний? Мы не были бы цивилизованными людьми, если бы всякий раз, когда чего-либо не знаем, валили все на дьявола пли какую-нибудь сверхъестественную силу.
Но почему же тогда у стольких цивилизованных людей вдруг выработалось совершенно дикарское отношение к летающим тарелкам? Я полагаю, что на это есть три причины.
Во-первых, летающие тарелки - нечто необычное. Мы привыкли к повседневности. И, естественно, все необычное кажется нам таинственным.
Во-вторых, мы все стали слишком нервными. Мы живем в мире, который вдруг стал небезопасным. Мы высвободили разрушительные силы, которые не можем контролировать; многие боятся, что мы идем к войне, которая уничтожит нас.
В-третьих, людей в какой-то степени забавляет этот страх. Им кажется, будто они играют в захватывающей пьесе из области научной фантастики.
Впрочем, подобный анализ - скорее дело психолога, а не естествоиспытателя. Так что давайте поскорее вернемся к летающим тарелкам. Выступая в роли ученого-детектива, мы должны проследить, как пришли все эти люди к принятию межпланетной концепции тарелок. Нет ли ошибки в их аргументации? А если есть, то нельзя ли извлечь из этого выгоду и, изучив их доводы, глубже понять природу самих тарелок?
Несмотря на огромное количество случаев, которые можно сразу же отнести к мистификациям, полету