О любви в любую погоду стр. 8
как его губы целуют ее локоны, потом лоб, глаза… Все вокруг подернулось какой-то дымкой, стало нереальным. Был только он, его руки, его губы. Их языки встретились, и поцелуй из робкого и нежного превратился в страстный, горячий и требовательный.
Такого Джина еще никогда не испытывала. Под своей тенниской она чувствовала руки Рея, скользнувшие к ее груди. Ноги девушки слабели, все тело горело каким-то неведомым огнем. Казалось, еще мгновение — и это пламя сожжет ее всю, без остатка. И она вдруг поняла, что ей нестерпимо хочется погибнуть в этом мучительном, испепеляющем, и в то же время полном бесконечного блаженства пожаре. Руки девушки обвили шею Хэмилтона, а их тела слились.
— Рей, — в изнеможении прошептала Джина. Теперь ее не страшило ничто. Мгновенно исчезли все моральные запреты и заветы матери. Осталось одно страстное желание отдать ему всю себя. Рей хотел того же. Она чувствовала это. Он будет ее любовником! Долгожданным, единственным, столько лет являвшимся в грезах! И вот он пришел, а с ним — любовь!
— Нет! — вдруг воскликнул Рей, резко отняв ладони от груди девушки, и принялся неловко поправлять ее тенниску. Глядя в глаза Джины, он улыбнулся вымученной улыбкой: — Нет! — повторил он. — Видит бог, как я хочу вас. Но прежде нам надо лучше узнать друг друга. Мы должны прийти к этому постепенно, естественно. И не спешить, будто вся наша жизнь кончается сегодняшним днем! Тогда близость станет счастьем! Обещаю вам!
Джина уставилась на Хэмилтона ошарашенными глазами. Всю жизнь мужчины безуспешно увивались вокруг нее, добиваясь лишь одного. Наконец явился единственный, которому она сама готова отдать все. И что же? Он говорит ей, что надо подождать! Сердце девушки переполнилось теплотой и нежностью к этому человеку за его заботливое, по-настоящему серьезное к ней отношение. В глазах Джины блеснули слезы. Слезы счастья…
— Хорошо, Рей, — прошептала она, глубоко вздохнув в его объятиях. — Ведь теперь все время в этом мире принадлежит только нам…
4
На следующий день Филипп объявил об однодневном перерыве в съемках на море. А вечером все девушки должны были быть на каком-то очень важном для их фирмы светском рауте и одетые соответствующим образом.
На вечеринке Джина заученно демонстрировала все прелести своей фигуры и шикарного темно-синего платья с глубоким декольте. Все это действо продолжалось уже несколько часов и теперь понемногу выдыхалось.
Джина поставила на стол недопитый бокал шампанского и, убедившись, что на нее никто не смотрит, выскользнула через узенькую дверь во внутренний садик на крыше многоэтажного дома.
Здесь веяло прохладой, над головой ярко горели звезды, внизу шумел Лос-Анджелес.
Мысли девушки были только об одном. Об одном человеке. И звали его, конечно, Рей Хэмилтон.
Джина не сомневалась, что это Он — тот, кто предназначен ей Судьбой. Девушка была готова отдаться ему душой и телом. Но вот это последнее обстоятельство сильно смущало ее. Джина не могла не помнить строгих наставлений любимой матери, которая предостерегала дочь от близких внебрачных отношений с мужчинами. До сегодняшнего дня это правило исполнялось неукоснительно. Но вчера, когда они остались вдвоем с Реем, только благодаря ему не свершилось ее грехопадение, и впредь Джина решила быть осторожнее.
Потому-то душа ее, полная любви к Рею, все-таки пребывала в смятении. Отодвинутые