О них не упоминалось в сводках стр. 2
огорчения, узнав о начале войны. Мы, молодые командиры, восприняли это известие даже с воодушевлением. Каждый из нас мечтал о подвигах, и вот эта пора пришла.
Мы знали, что Красная Армия сильна и могуча. Наша 55-я стрелковая дивизия имела не только отличные кадры и хорошее вооружение, но и славные боевые традиции, зародившиеся еще в годы гражданской войны. Она участвовала в освободительном походе в Западную Белоруссию, потом дислоцировалась на границе, в Брестской крепости, и лишь недавно была отведена в Слуцк.
Мы верили, что разобьем противника на его собственной территории — малой кровью, могучим ударом. Так пелось в песне, и так нас учили в то время…
Капитан Деревенец встретил меня на лестнице штаба:
— Берите карту и бегите в оперативное отделение. Там уже марш планируют. А я артснабженцами займусь.
У операторов было людно и шумно. Начальник отделения капитан А. М. Зуев со своим помощником капитаном А. Б. Маркиным едва успевали отвечать на вопросы начальников служб и других отделений штаба. Каждый хотел быстрее нанести на карту обстановку, выяснить то, что волновало его.
— Кстати пришли, товарищ Морозов, — сказал Зуев. — Быстренько готовьте расчеты на марш для артиллерии.
Дивизия получила приказ сосредоточиться в районе Березы-Картузской, в ста километрах от Бреста. Стрелковым полкам округ подавал автотранспорт, и они должны были прибыть на место
к 24 июня. Артиллерия на конной тяге совершала 200-километровый марш своим ходом и сосредоточивалась к исходу 26 июня. Сведений о противнике мы не имели.
Я принялся изучать маршруты и переносить на свою карту. Один из них проходил по прямому как стрела шоссе Слуцк — Брест. Другой — северный — извилистой линией шел через Несвиж, Барановичи, Ружаны. Измерив расстояние, я сделал необходимые расчеты, заготовил распоряжения артиллерийским частям: когда выступить, когда пройти исходный рубеж, где и на какое время остановиться на дневки.
К концу работы в оперативное отделение пришел полковник Семенов. Он проверил и утвердил составленные мной документы, потом обратился к капитану Зуеву:
— Какие новости?
— Пока никаких указаний не поступало, — ответил тот. — С армией связи нет. Боюсь, что наша дивизия прибудет к шапочному разбору. Без нас там всё закончат.
— Вряд ли. Это не Хасан, тут большой войной пахнет, — ответил Семенов и, повернувшись ко мне, распорядился: — Передайте Деревенцу, что я поехал в полки. Готовьтесь к маршу. Держите связь с операторами и разведчиками.
Подойдя к дверям, он добавил:
— Дочь вашу возьмет моя жена. Если что, так вместе в Курск поедут. (В Курске до 1939 года стояла наша дивизия).
Красноармейцы выносили ящики с имуществом и документами. Комендант штаба лейтенант А. И. Жаденов бегал с одного этажа на другой. Из окон виднелся городок стрелкового полка. Там тоже шли сборы: бойцы скатывали шинели, грузили в повозки боеприпасы.
«А вдруг налетит авиация? — мелькнула у меня мысль. — Вот наделает она дел при такой скученности!..»
Я решил позвонить в штабы артполков, которые размещались в отдельных городках восточнее Слуцка. На мое предупреждение командир 84-го артполка майор И. К. Воропаев ответил обиженным тоном:
— Ты что, за дураков нас принимаешь? Все подразделения давно уже выведены.
Зато в 141-м артполку батареи находились еще в городке. Начальник штаба капитан Кряжев пообещал рассредоточить полк и пожаловался на то, что приписной состав собирается медленно. Плохо и с автотранспортом,