Объект номер 13 стр. 2
Конечно, понадобятся часы и часы тренировок, чтобы вернуться в идеальную форму, но двигалась я вполне свободно.
Нужно отдать должное шустрым крошкам-нанороботам: они в очередной раз сотворили чудо. Сделать из той мясной котлеты, которой меня выковыряли из спасательного скафандра, нечто толковое — это нужно суметь. Интересно, сколько времени я плавала в геле, пока малютки чинили тело? Я осмотрелась по сторонам, но всё, что увидела — ровные ряды медицинских капсул.
— Офицер, следуйте сюда, — голос, прозвучавший из динамиков, был совершенно точно человеческим.
И очень, очень усталым.
— Слушаюсь, — коротко ответила я, вытянувшись. И поспешила за сверкающей в воздухе голограммой.
— Пожалуйста, возьмите одноразовый костюм.
— Слушаюсь.
Надо сказать, что после длительного обучения в лётной школе и прохождения многочисленных тестов мне было наплевать на наготу. Медтехникам, по идее, было наплевать с ещё более дальнего расстояния — ребята на это добро вдоль и поперек насмотрелись, да и поголовно сидят на колёсах, подавляющих либидо.
На медстанции гражданские, не иначе.
Следуя за указателем, я подошла к одному из проходов. Он открылся при моём приближении, и я…
Попала.
Пожалуй, окажись тут один из последователей древних религий, то сказал бы, что в Ад.
Раненые лежали, казалось, на каждом свободном погонном метре. С характерными ожогами от лазерного
и плазменного оружия, обморожениями, оторванными конечностями… Картина последствий космического сражения — как она есть. Очевидно, не хватало инъекторов и искусственной кожи, потому в ход шли допотопные капельницы и бинты.
Здравствуй, прошлое тысячелетие. Не хватает только огнестрела — для полноты картины.
Одного из раненых, парня в форме рядовых, роботы-помощники готовили к транспортировке — видимо, занять место в медкапсуле, которое освободила я.
Медтехник, руководивший тут всем, выглядел ненамного лучше своих пациентов. Уж сколько из меня сестра милосердия, как из кометы звезда, но тут отравление стандартными военными стимуляторами просто-таки налицо. Даже губы посинели. Сколько он должен быть на ногах, чтобы проявился такой эффект? Неделя? Больше?..
— Офицер, полный отчёт, — сказал он, посмотрев на меня. За кровоподтёками от лопнувших сосудов было практически невозможно рассмотреть цвет глаз.
— Состояние стабильное, — отчиталась я, как по учебнику. — Болевых ощущений не обнаружено. Потери чувствительности не обнаружено. Значительных затруднений при движении не обнаружено. Общий уровень дискомфорта не превышает двадцать процентов.
— Назовите ваше имя, позывной и воинскую часть.
— Катерина Ротиф, позывной — Вихрь-14, крыло боевых истребителей Альфа-Вихрь.
— Назовите дату и время вашего последнего вылета.
— Первое июня две тысячи пятьсот сорок третьего года по Земному летоисчислению, двадцать два ноль-ноль. Сороковое острата по общегалактическому…
— Достаточно, благодарю.
Медтехник кивнул и с явным облегчением поставил галочку напротив пункта “память”. Я тоже мысленно порадовалась, что обошлось без побочек с этой стороны: в нынешней обстановке никто не стал бы возиться с диагностикой повреждённых нейросвязей. Собственно, даже во времена более мирные исправлять подобное брались далеко не всегда: у армии по жизни не хватает финансирования, когда речь идёт о списанных в утиль активах.
Сейчас же всем, мягко говоря, вовсе не до того.
— Отлично, офицер. Можете идти.
— Док, насчёт моего вирта…
— Ваш уничтожен. Робот выдаст вам стандартный на выходе. Обращайтесь бережно: сами понимаете, сейчас дефицит.
— Слушаюсь.
Я