Обитаемый остров. Малыш. Жук в муравейнике. Волны гасят ветер стр. 1053
Тойво.
– Конечно, – ответил тот.
– Зачем это меня провожать? – возмущенно осведомился Кир, но Базиль уже возложил длань свою на его плечо.
– Пойдем, пойдем, – сказал он. – Всю жизнь я мечтал посмотреть настоящую галеру.
– Она не настоящая же, она модель…
– Тем более. Всю жизнь мечтал посмотреть модель настоящей галеры…
Они ушли. Тойво выпил чашечку кофе и тоже вышел из павильона.
Солнце уже заметно припекало, на небе не было ни облачка. Над пышной травой площади мерцали синие стрекозы. И сквозь это металлическое мерцанье, подобно диковинному дневному привидению, плыла к павильону величественная старуха с выражением абсолютной неприступности на коричневом узком лице.
Поддерживая (дьявольски элегантно) коричневой птичьей лапой подол глухого снежно-белого платья, она, словно бы и не касаясь травы, подплыла к Тойво и остановилась, возвышаясь над ним по крайней мере на голову. Тойво почтительно поклонился, и она кивнула в ответ – вполне, впрочем, благосклонно.
– Вы можете звать меня Альбиной, – милостиво произнесла она приятным баритоном.
Тойво поспешил представиться. Она наморщила коричневый лоб под пышной шапкой белых волос:
– КОМКОН? Ну что ж, пусть КОМКОН. Будьте любезны, Тойво, скажите мне, пожалуйста, как вы у себя в этом самом КОМКОНе все это объясняете?
– Что именно вы имеете в виду? – спросил Тойво.
Этот вопрос несколько раздражил ее.
– Я имею в виду, мой дорогой, вот что, – сказала она. – Как могло случиться, что в наше время, в конце нашего века, у нас на Земле живые существа, воззвавшие к человеку о помощи и милосердии, не только не обрели ни милосердия, ни помощи, но сделались объектом травли, запугивания и даже активного физического воздействия самого варварского толка? Я не хочу называть имен, но они били их граблями, они дико кричали на них, они даже пытались давить их глайдерами. Я никогда не поверила бы этому, если бы не видела своими глазами. Вам знакомо такое понятие – дикость? Так вот это была дикость! Мне стыдно.
Она замолчала, не сводя с Тойво пронзительного взгляда свирепых, угольно-черных, очень молодых глаз. Она ждала ответа, и Тойво пробормотал:
– Вы позволите мне вынести для вас кресло?
– Не позволю, – сказала она. – Я не собираюсь здесь с вами рассиживаться. Я желала бы услышать ваше мнение о том, что произошло с людьми в этом поселке. Ваше профессиональное мнение. Вы кто? Социолог? Педагог? Психолог? Так вот, извольте объяснить! Поймите, речь идет не о каких-то там санкциях. Но мы должны понять, как это могло случиться, что люди, еще вчера цивилизованные, воспитанные… я бы даже сказала, прекрасные люди!..
сегодня вдруг теряют человеческий облик! Вы знаете, чем отличается человек от всех других существ в мире?
– Э… разумностью? – предположил Тойво наобум.
– Нет, мой дорогой! Милосердием! Ми-ло-сер-ди-ем!
– Ну безусловно, – сказал Тойво. – Но откуда же следует, что давешние эти существа нуждались именно в милосердии?
Она посмотрела на него с отвращением.
– Вы сами-то видели их? – спросила она.
– Нет.
– Так как же вы беретесь об этом судить?
– Я не берусь судить, – сказал Тойво. – Я как раз хочу установить, чего они хотели…
– По-моему, я вам довольно ясно сказала, что эти живые существа, эти бедняги искали у нас