Обитаемый остров. Малыш. Жук в муравейнике. Волны гасят ветер стр. 1060
Горбацкому. Лично. И Флемингу. На всякий случай. Все – от вашего имени.
– Хорошо, – сказал я. – Подождем.
Теперь надо было дать ему выговориться. Я же видел: ему надо выговориться. Он должен был увериться, что самое главное не прошло мимо внимания руководителя. В идеале руководитель сам должен был вычленить и подчеркнуть это главное, но на это у меня уже недоставало сил.
– Ты хочешь что-то добавить? – спросил я.
– Да. Хочу. – Он щелчком сбил невидимую пылинку с поверхности стола. – Необычная технология – это не главное. Главное – это дисперсия реакций.
– То есть? – спросил я. (Я еще должен был его подгонять!)
– Вы могли бы обратить внимание на то, что события эти разделили свидетелей на две неравные группы. Строго говоря, даже на три. Большая часть свидетелей поддалась безудержной панике. Дьявол в средневековой деревне. Полная потеря самоконтроля. Люди бежали не просто из Малой Пеши. Люди бежали с Земли. Теперь вторая группа: зоотехник Анатолий Сергеевич и художница Зося Лядова хотя и перепугались вначале, но затем нашли в себе силы вернуться, причем художница увидела в этих животных даже какое-то очарование. И наконец – престарелая балерина и мальчик Кир. И еще, пожалуй, Панкратов, муж Лядовой. Эти вообще не испугались. Даже напротив… Дисперсия реакций, – повторил он.
Я понимал, чего он от меня ждет. Все выводы лежали на поверхности. Кто-то произвел в Малой Пеше эксперимент по искусственному отбору, разделил людей по их реакциям на тех, кто годен и кто не годен к чему-то. Совершенно так же, как этот кто-то пятнадцать лет назад производил отбор в подпространственном секторе входа 41/02. И нет вопроса, кто этот кто-то, владеющий неведомой нам технологией. Тот же самый, кому по какой-то причине стала поперек дороги фукамизация… Тойво Глумов мог бы и сам все это мне сформулировать, но, с его точки зрения, это было бы нарушением служебной этики и принципа «сяо». Делать такие выводы – прерогатива руководителя и старшего в клане.
Но я не воспользовался своей прерогативой. На это мне тоже уже недоставало сил.
– Дисперсия… – повторил я. – Убедительно.
Кажется, я все-таки сфальшивил, потому что Тойво вдруг поднял свои белые ресницы и глянул на меня в упор.
– У тебя все? – спросил я сейчас же.
– Да, – ответил он. – Все.
– Хорошо. Подождем экспертизы. Что ты намерен сейчас делать? Пойдешь спать?
Он вздохнул. Еле заметно. «Руководство не сочло…» Менее сдержанный человек на его месте сказал бы какую-нибудь дерзость. Тойво сказал:
– Не знаю. Наверное, пойду еще поработаю. У меня сегодня счет должен закончиться.
– По китам?
– Да.
– Хорошо, – сказал я. – Как хочешь. А завтра изволь выехать в Харьков.
Тойво приподнял белесые брови, но ничего не сказал.
– Что такое Институт Чудаков, знаешь? – спросил я.
– Да. Кикин мне рассказывал.
Теперь приподнял брови я. Мысленно. Черт бы их всех подрал. Совершенно распустились. Неужели я каждый раз должен предупреждать каждого, чтобы не распускал язык? Не КОМКОН-2, а клубные посиделки…
– И что же тебе рассказывал Кикин? – спросил я.
– Это филиал Института метапсихических исследований. Изучают предельные и запредельные свойства человеческой психики. Полным-полно странных людей.
– Правильно, – сказал я. – Ты отправишься туда завтра. Слушай