Обитаемый остров. Малыш. Жук в муравейнике. Волны гасят ветер стр. 964
Базиль.
– Не обязательно, – сказал Тойво. – Я тут буду долго ходить туда-сюда. А вы держите крепость.
– Пленных брать? – спросил Базиль деловито.
– Обязательно, – сказал Тойво. – Пленные мне нужны. Все, кто хоть что-нибудь видел своими глазами.
И они с Анатолием Сергеевичем двинулись через площадь. Анатолий Сергеевич вид имел решительный и деловой, но чем ближе он подходил к дому, тем напряженнее становилось его лицо, явственнее выступали желваки на скулах, а нижнюю губу он закусил, словно бы преодолевая сильную боль. И Тойво счел за благо дать ему передышку. Шагах в пятидесяти от живой изгороди он остановился – будто бы для того, чтобы
еще раз осмотреть окрестности, – и принялся задавать вопросы. А был ли кто-нибудь вон в том коттедже, справа? Ах, там было темно… А слева? Женщина… Да-да, помню, вы говорили… Одна только женщина и больше никого? А глайдера тут поблизости не было?
Тойво задавал вопросы, Анатолий Сергеевич отвечал, а Тойво кивал с важным видом и всячески показывал, как существенно для расследования все то, что он слышит. И постепенно Анатолий Сергеевич приободрился, расслабился внутренне, и они вступили на веранду уже почти как коллеги.
На веранде был беспорядок. Стол стоял косо, один из стульев опрокинут, сахарница закатилась в угол, оставив за собой дорожку сахарного песка. Тойво потрогал чаеварку – она была еще горячая. Он искоса глянул на Анатолия Сергеевича. Тот опять был бледен и играл желваками. Он смотрел на пару сандалий, сиротливо прижавшихся друг к другу под дальним стулом. По-видимому, это были его сандалии. Они были застегнуты, и непонятным казалось, как это Анатолию Сергеевичу удалось выдрать из них ноги. Впрочем, никаких потеков ни на них, ни под ними, ни где-нибудь рядом Тойво не видел.
– Домашних киберов здесь, видимо, не признают, – произнес Тойво деловито, чтобы вернуть Анатолия Сергеевича из мира пережитого ужаса в мир будничного быта.
– Да… – пробормотал тот. – То есть… Да кто их сейчас признает?.. Видите – мои сандалии…
– Вижу, – отозвался Тойво равнодушно. – Рамы здесь так и были все подняты?
– Не помню. Вон та была поднята, я там выпрыгивал.
– Понятно, – сказал Тойво и выглянул в садик.
Да, следы здесь были, следов было много: помятые и поломанные кусты, изуродованная клумба, а трава под перилами выглядела так, словно на ней кони валялись. Если здесь побывали животные, то животные неуклюжие, громоздкие, и к дому они отнюдь не подкрадывались, а перли напролом. С площади, через кустарник наискосок и через раскрытые окна прямо в комнаты…
Тойво пересек веранду и толкнул дверь в дом. Никакого беспорядка там не обнаруживалось. Точнее, того беспорядка, какой должны были бы вызвать тяжелые, неповоротливые туши.
Диван. Три кресла. Столика не видно – надо полагать, встроенный. Пульт только один – в подлокотнике хозяйского кресла. Сервисы – системы «поликристалл» – в остальных креслах и в диване. На передней стене – левитановский пейзаж, старинная хромофотоновая копия с трогательным треугольничком в левом нижнем углу, чтобы, упаси бог, какой-нибудь знаток не принял за оригинал. А на стене слева – рисунок пером в самодельной деревянной рамке, сердитое женское лицо. Красивое, впрочем…
При более внимательном осмотре Тойво обнаружил отпечатки подошв на полу: видимо, кто-то из аварийщиков