Обладатель Белого Золота стр. 598
тех, кого она любила, так и не попрощался с ней.
Гнилой смрад Фоула не давал ей дышать. Камень гудел, предвещая грядущее разрушение. Пещера Кирил Френдор казалась отверстой раной горы, ее ртом, растянувшимся в диком крике. Похоже, сама ее плоть истлевала и растворялась от близости столь немыслимой мощи. Лорд Фоул готовился нанести последний удар.
Линден непроизвольно оторвала взгляд от Ковенанта, от его вины и невиновности, ибо в ней росла уверенность в том, что хоть кто-то живой должен стать свидетелем разрушения времени. Пока сохранялось сознание, она могла видеть, что творит Презирающий, и хотя бы посылать свой протест к небесам.
Огненный вихрь вокруг Фоула закрутился и вырос, словно он собирался поглотить гору, разорвать в клочья Землю. Но постепенно Презирающий собрал пламя в себя и сфокусировал его в держащей кольцо руке. Оно было слишком ярким, чтобы смотреть на него: даже сжатый кулак Презирающего пульсировал, как абсолютное сердце мира.
С ужасающим криком он бросил вверх вобравшую в себя неимоверную мощь сферу.
Но прошло лишь мгновение, и его восторженный экстаз сменили изумление и ярость.
Сила удара рассеялась где-то в толще камня. Нацелясь на Арку Времени, Фоул преобразовал пламя в нечто, по сути, не имеющее физической природы, хотя сотрясение едва не лишило Линден сознания. Но гора не разрушилась, хотя казалось, что где-то наверху разверзлось полуночное небо. В черной бездне рассеялись бесчисленные вспышки пламени.
Внутри самой Горы появилась просвечивающая сквозь толщу камня сеть горячих светящихся линий, которые, сливаясь и умножаясь, приобретали все более определенную форму. Из дикой магии и черной пустоты возникал контур человека.
Человека, вставшего между Лордом Фоулом и Аркой Времени. Вбирая в себя мощь нанесенного Презирающим удара, фигура обретала все большую вещественность, все более различимые черты.
Черты Томаса Ковенанта.
Там, в толще камня, возник призрак Томаса Ковенанта. От смертного существования на его лице осталось лишь смешанное выражение уверенности и скорби.
— Нет! — вскричал Презирающий. — Нет!
— Да, — спокойно возразил Ковенант. Голос его не был земным, не производил никакого звука, однако был отчетливо слышен, невзирая на непрекращающиеся толчки и гул от эха ярости Фоула. Линден без труда разбирала каждое слово, звучавшее для нее подобно зову трубы.
— Бринн указал мне верный путь. Он одолел хранителя Первого Дерева, пожертвовав собой, позволив себе пасть. А Морем просил меня помнить о «парадоксе белого золота». Долгое время я не понимал его — а ведь я и есть тот самый парадокс. Ты не можешь отобрать у меня дикую магию…
С этими словами Ковенант как бы продвинулся ближе к поверхности
камня. Он являл собой силу, чистую, как белый огонь.
— Положи кольцо, — сказал он Презирающему.
— Никогда! — взревел Лорд Фоул. Разыгравшаяся в нем мощь нетерпеливо требовала жертвы. — Не знаю, что за безумное ухищрение позволило тебе восстать из Умерших, но это тебе не поможет. Единожды ты сумел одолеть меня, но больше я не потерплю унижения! Никогда! Никогда! Ты собственноручно, добровольно отдал белое золото мне, и оно мое! Если ты посмеешь вступить со мной в бой, сама Смерть не защитит тебя от моего гнева!
— Повторяю тебе, ты ошибаешься. — Черты лица призрака обозначили нечто похожее на улыбку. —