Обладатель Белого Золота стр. 614
Я попросил шерифа отвезти ее в больницу, а сам отправился поискать вас.
Линден взглянула на него с удивлением: забота немолодого доктора, предусмотрительно подумавшего о том, к какому заключению может прийти шериф, если обнаружит ее возле мертвого тела Ковенанта, тронула в ее душе какую-то забытую струну. И струна эта отозвалась.
Смущенно сглотнув, Беренфорд пояснил то, что она уже успела понять.
— Не хотел я, чтобы шериф ехал со мной. Он мог бы заподозрить вас в причастности ко всему этому кошмару.
Он по-прежнему избегал ее взгляда, а вот Линден, глядя на этого доброго, сострадательного человека, поняла, что дух Ковенанта жив. Сам того
не ведая, Беренфорд показал ей, как в действительности нужно сказать «прощай».
Положив руку на его плечо, Линден мягко сказала:
— Не вините себя, вы не могли знать, что случится. К тому же он обрел то, чего желал больше всего на свете. Оправдался перед собой. — Опершись на Беренфорда, она поднялась на ноги.
Теплые солнечные лучи ласкали ее. Вокруг обгорелой прогалины теснились покрытые свежей весенней листвой деревья. В этом мире тоже существовало здоровье, которому стоило служить, равно как и раны, нуждающиеся в исцелении.
— Пойдем, — сказала она, как только Беренфорд встал. — Думаю, нас с вами ждет немало работы. Придется повозиться не только с обожженными ладошками миссис Джейсон и ее ребятишек. Ран и болячек на нашу долю хватит.
Глава 21«Сказать прощай»Но когда ветер подхватил ее, Линден более не ощущала его силы. Он оторвал ее от Страны, словно она была не более чем туманной дымкой, но разве туман может чего-то страшиться? Она знала, что как только минует оцепенение, к ней вернется боль, такая боль, что заставит ее кричать. Однако Линден не пугало и это, ибо боль являлась одной из сторон любви.
Но сейчас боль молчала, и ветер мягко нес ее сквозь безбрежную тьму. Она уже утратила свои сверхчувственные способности — так же как утратила Страну, — а потому совершенно не ориентировалась в пересекаемом ею пространстве и не представляла себе его размеров. Но кольцо — кольцо Ковенанта, — ее кольцо лежало на ладони как залог утешения.
Пронизывая полночь, между мирами, потерявшая представление о времени, Линден стала припоминать обрывки песни, пропетой некогда Красавчиком. Некоторое время то были только обрывки, но затем боль собрала их воедино:
Есть в сердце дальний уголок
Там, где очаг потух давно.
Укромный, тихий уголок,
Где пылью все заметено.
Пора бы вычистить золу
и пыль смести при свете дня.
Но что осталось в том углу,
так много значит для меня.
Ведь помнят пепел и зола,
Что здесь любовь была.
Пусть так должно произойти.
Как слово мне произнести,
Как силы мне в себе найти
Сказать последнее «прости».
И хоть иного не дано,
коль не горит любви очаг,
Язык немеет все равно,
и до сих пор не знаю, как
Мне жить в сердечной пустоте,
Сказав «прощай» своей мечте.
И в запыленном том углу,
Одной надеждою дыша,
В остывшем очаге золу
Воспоминаний вороша,
Я не могу захлопнуть дверь,
отрезать все и все забыть,
Ведь сердце даже и теперь
желает биться и любить,
Пока осталась хоть зола
Там, где любовь жила.
Песня заставила