Облака над дорогой стр. 177
ты еще хвалишь эту Лизу!
— Лиза — очень милая девушка, она очень хорошо к тебе относится, — задумчиво ответила тетя Аня. — Ты просто многого еще не понимаешь. — И она откинулась на спинку кресла, продолжая чтение романа «Свидание в горах», где на обложке была изображена женщина, стоящая над пропастью.
Гибель «Магнолии» и «Моржа»Когда через день я пришел на берег Смоленки, двухименной и двухцветной шлюпки там не оказалось. Но Маргарита была там.
— Колька взял да уехал, — сказала она. — Он мотор пробует. Он этот мотор из разного утиля собрал. Он у нас будущий полярный механик. А ты кто будущий?
— Я в мореходку пойду.
— А я еще не знаю, кем буду. Это плохо?
— Нет, ничего. Только не становись какой-нибудь очень серьезной.
— Ну, серьезной я не стану. А ты давно был в зоосаде? Идем туда. На билеты у меня хватит.
— У меня тоже хватит. Идем.
— Только идем пешком. Ты любишь ходить но городу?
— Очень. Мы с Толькой часто шляемся, весь город исходили.
— Я тоже люблю город. В прошлом году я летом в деревне жила, там хорошо, но скучно. Через какой мост пойдем?
— Давай через Биржевой.
Мы дошли до Среднего и пошли по нему до Малой Невы. Когда мы шагали между Шестой и Пятой линиями
мимо парикмахерской, я сказал Маргарите:
— Вот сюда я стричься хожу. Здесь один старый парикмахер есть, у него левый глаз обыкновенный, а в правом зрачок продолговатый, как у кошки. Это единственный такой человек в городе. Хочешь, пойдем посмотрим на него?
Я взял Маргариту под руку и подтолкнул ее к дверям парикмахерской.
— Нет, не пойду, — сказала Маргарита. — Ведь это мужская парикмахерская.
И мы пошли дальше, но уже под руку. Это было очень приятно — идти с Маргаритой под руку. До этого я ни с кем так не ходил. Парикмахерская эта и поныне существует. Вообще парикмахерские — самые прочные заведения. Все другие магазины и учреждения меняются, закрываются, переезжают, переименовываются, а парикмахерские остаются на месте. Если я захочу назначить кому-нибудь свидание через сто лет, то назначу его у парикмахерской.
Проходя мимо Толькиного дома, я сказал Маргарите, что вот здесь живет мой друг Толька.
— Ты знаешь, как мы с ним познакомились? — И я начал рассказывать о дочери Миквундипа.
— Постой, — перебила меня Маргарита. — У меня она тоже была. Только не такая уж она красивая, как ты расписываешь.
— А к тебе-то зачем из Миквундипа приходила? Ты разве была отстающей? Что-то не похоже.
— Она ко мне из-за того приходила, что я умею обеими руками писать, и умею наоборот писать, зеркальным письмом. Она узнала — вот и пришла. А потом она из пистолета стреляла и дала мне тест-анкету заполнить. После этого она у меня нашла математический идиотизм и ранний эпидемический крен. Я не знала, что это такое, записала и показала нашей учительнице. Та очень рассердилась на эту миквундипиху и сказала, что никакого крена у меня нет. А у тебя был в детстве какой-нибудь крен?
— У меня был крен к компоту. Но теперь это пройденный этап.
— А у меня в детстве такой крен был: у нас лампа над столом висит, так если она качнется, мне казалось, что весь мир качается, я