Облака над дорогой стр. 181
волна не спеша перевесилась через борт и плюхнулась в шлюпку. Шлюпка сразу осела, ногам стало холодно. Я начал вычерпывать воду, но толку от этого было не много.
— Ты, Коля, слишком круто повернул, — мягко сказала Маргарита. Она сняла туфельки и положила их возле себя.
Маргаритин брат молча стал выправлять курс. Теперь мы шли кормой к ветру. Волны догоняли шлюпку и переваливались через корму. Мотор работал честно, но ему трудно было тащить шлюпку с людьми и водой. Это был старательный, но слабый мотор, и вскоре он заглох. И тогда волны и ветер стали вертеть и крутить нас, а мы ничего не могли сделать. Весел у нас не было. Шлюпка все больше наполнялась водой.
«Теперь мне в голову должны идти какие-то красивые мысли, — подумал я. — Я должен думать что-то благородное и необыкновенное». Но в памяти у меня почему-то вертелись стихи сочинения дяди Бобы — из тех, что он вывешивал дома на стену:
«Сегодня имеем капризы
и многого хочем достичь.
А завтра случайно с карниза
по черепу трахнет кирпич.
Сегодня имеем зарплату
и в бане кричим: „Поддавай!“,
а завтра, быть может, к закату
на нас наезжает трамвай.»
Я силился вспомнить продолжение этого бодрого стихотворения, как будто от этого зависело наше спасение. Но никак не мог вспомнить. У меня было такое чувство, будто я держу хвост ящерицы, а сама она ускользнула.
— Вспомнил! — сказал я вдруг. — Вспомнил!
— Что ты вспомнил? — испуганно спросила Маргарита.
— Вспомнил! — повторил я и забормотал стихи дяди Бобы:
«Сегодня имеем мы булки
и платим за даму в кино,
а завтра на водной прогулке
пойдем утюгами на дно.»
— Какая-то чепуха, — торопливо и невыразительно сказала Маргарита. — Шлюпка тонет, а ты несешь чепуху.
И действительно, шлюпка пошла ко дну. Но, вопреки прогнозу дяди Бобы, мы остались на плаву, побарахтались на месте и поплыли к берегу. Маргарита плыла в середине, а мы с Колькой — справа
и слева от нее. Берег был далек, плыть в одежде нелегко. В ложбинах между волнами вода казалась совсем черной, чувствовалась ее беспощадная глубина. Впереди виднелась полоса желтой воды — отмель. Мы понимали, что нам надо скорее доплыть до отмели, иначе нас унесет течением — и тогда нам крышка.
— Ну, как ты? — спросил я Маргариту.
— Я ничего, — отфыркиваясь, ответила она. — А ты?
— Я ничего, — ответил я. — А как он?
— Он тоже ничего, — ответила Маргарита.
Мы доплыли до отмели и встали на дно. Обычно здесь было совсем мелко, а теперь по грудь. Волны шатали нас и били в лицо, а некоторые, самые нахальные, перекатывались через наши головы. Мы замерзли и не знали, что же будет дальше. Отмель была совсем небольшая, между ней и берегом опять шла глубина с сильным течением.
— Надо все-таки к берегу плыть, — сказал я. — Что же нам тут стоять.
Колька закивал головой, соглашаясь со мной, но Маргарита сказала, что она не доплывет.
— Мы же тебя будем поддерживать, — сказал я, и Колька утверждающе помотал головой.
— Нет, я все равно не доплыву, — грустно сказала Маргарита. — Я уж знаю.
Мы остались на отмели, а вода между тем прибывала. К тому же начали плыть дрова — где-то, видно, смыло склад. Поленья плыли, глупые и