Обмен услугами стр. 2
моей натуре. Думаю, если я решился испить радостей супружеской жизни, то скорее из-за того, что не смог устоять перед чувством панургической вины, рано или поздно порождаемой затянувшимся холостячеством.
Эмилия и я были служащими Маршалл Пэйпер Продактс Компани, я главным бухгалтером, она прилежной машинисткой, бедной и без особых перспектив на замужество.
Она была незаметной, молчаливой и замкнутой. Желанием принарядиться не отличалась, ее разговоры никогда не поднимались выше замечаний о погоде, а умственная гимнастика ограничивалась неежедневным разгадыванием кроссвордов.
Короче, она была идеальной супругой для человека, считающего брак скорее полюбовной сделкой, чем романтическим приключением.
Но удивительно как, утвердившись в браке, незаметная, молчаливая и замкнутая женщина может превратиться в решительную мегеру.
Она могла бы, по крайней мере, испытывать ко мне чувство определенной признательности.
— Как вы ладили друг с другом?
Как комоды. Но я сказал:
— У нас были свои маленькие разногласия, но разве это не общий удел?
Однако сержант, похоже, располагал более подробной информацией.
— По словам ваших соседей, вы ссорились не переставая.
Под соседями он, надо полагать, разумел Фреда и Вильму Триберов. Поскольку мой участок угловой, их дом единственный был мне соседним.
Сомнительно, чтобы Эмилию можно было услышать в следующем владении, у Моррисонов. Хотя исключить нельзя. Набирая вес, она набирала и голос.
— Триберы слышали, как
вы бранились с женой каждый вечер.
— Только когда сами переставали скандалить. И неправда, что они слышали нас обоих. Я никогда не повышаю голос.
— Последний раз вашу жену видели живой в пятницу вечером, когда она возвращалась домой.
Да, она вернулась из магазина самообслуживания с замороженными блюдами и мороженым. Это почти единственная ее уступка кулинарному искусству. Завтрак я готовил себе сам, ланч устраивал в кафетерии Клуба, а вечером был выбор — приготовить обед самостоятельно или провести сорок минут в переполненном ресторане.
— Это последний раз, когда ее видели другие, — сказал я. — Я же видел ее в последний раз, когда мы легли спать. Проснувшись утром, я обнаружил, что она собрала свой чемодан и ушла.
В подвале отбойный молоток принялся взламывать бетонный пол. Происходило это с таким грохотом, что я был вынужден закрыть заднюю дверь.
— И кто же видел Эмилию в последний раз, я имею в виду, помимо меня?
— Мистер и миссис Триберы.
Существовало определенное сходство между Вильмой Трибер и Эмилией. Обе стали сильными женщинами, амазонками по духу и карлицами по уму. Фред Трибер был маленького роста, с вечно слезящимися глазами, то ли от рождения, то ли от своего брака. Но он прилично играл в шахматы и выказывал восхищение той твердостью характера, которой обладал я и которая у него отсутствовала.
— В полночь пятницы Фред слышал нечеловеческий крик из вашего дома.
— Нечеловеческий?
— Это его собственное определение.
— Фред Трибер лгун, — заявил я категорически. — А его жена, надо полагать, тоже слышала?
— Нет, у нее очень крепкий сон.
— А этот, так называемый, нечеловеческий крик разбудил Моррисонов?
— Нет, они так и спали. К тому же, их дом далеко от вашего. Дом Триберов всего лишь в пяти метрах.
Литтлер набил трубку табаком.
— Фред Трибер хотел было разбудить жену, но потом передумал. У нее, похоже, плохой характер. Однако заснуть уже не смог. И около двух ночи услышал шум в вашем саду. Он