Обнаженная дважды стр. 2
плохую оплату их литературного труда. Стандартная ставка литературного агента составляла десять процентов от этой суммы, то есть не так много. Но десять процентов от заработка Жаклин, автора двух бестселлеров, составляли значительную сумму — из причин, по которой она была любимым клиентом Криса.
Иногда ему казалось, что это единственная причина. Жаклин зачастую просто приводила в ярость своим поведением. Взять, к примеру, ее манеру одеваться. Крис был тихим человеком с консервативными привычками в поведении и манере одеваться, предпочитающим оставаться незаметным. Появиться на людях вместе с Жаклин — без всяких сомнений — означало оказаться в центре всеобщего внимания. То, во что она вырядилась сейчас, было самой яркой и кричащей одеждой, которую он когда-либо видел.
Мантия, окутывающая ее фигуру от шеи до лодыжек, приводила в смущение вихрем изумрудных красок моря, зеленых и синих, бледно-лиловых и серо-ледяных цветов. Она была покрыта перьями, блестками, вышивкой и другими непонятными и неразличимыми издали штучками. А ее шляпа! Жаклин просто помешалась на шляпах с тех пор, как ее книга попала в список бестселлеров «Таймс». Это сооружение было пурпурного цвета. Двадцатисантиметровый край изгибался под бледно-лиловыми и бирюзовыми перьями, под которыми почти не было видно темных очков, закрывавших верхнюю часть лица Жаклин. Пурпурные перчатки и несколько золотых браслетов дополняли ансамбль. Другие
экстравагантные предметы скрывались пока шляпой и плащом. В светлом помещении в стиле «кантри», придающем ему сельский шарм, она выглядела так странно и чужеродно, как выглядел бы… Крис не мог даже подобрать подходящее сравнение. Он был литературным агентом, а не писателем.
Жаклин, очевидно, мало что было видно из-за темных очков и шляпы, однако она добралась до столика, запнувшись всего несколько раз. Метрдотель помог ей усесться в кресле; на его лице не прекращалась борьба восхищения и ужаса. Он быстро ретировался. Жаклин напряженно всматривалась из-под свисающих со шляпы перьев. Очаровательная улыбка изогнула ее широкий рот.
— Дорогой!
— Оставь это. — Крис снова сел. Он был недалек от того, чтобы запечатлеть на ее лице целомудренный поцелуй, обычный в богемной среде, однако боязнь запутаться в накидке, не говоря уже о шляпе, заставила его подавить в себе мимолетный порыв.
— Терпеть не могу твои выкрутасы, — добавил он брюзгливо. — И кто же ты сегодня? Джеки Кеннеди, Джоан Коллинз, Майкл Джексон?..
— Ты быстро подрезал мне крылья! — Жаклин прижала руку в пурпурной перчатке к своей вздымающейся груди. — Ты знаешь, что у меня свой, не похожий ни на кого стиль, а также то, почему я себя так веду.
Грациозным жестом она высвободилась из-под накидки. Та соскользнула с плеч на спинку стула, произведя впечатление упавшей с небес радуги расстелившейся на несколько квадратных метров прежде чем Жаклин сгребла ее и запихнула под стол. Платье на ней оказалось более сдержанным: темно-фиолетовый шелковый креп, подчеркивающий ее очаровательный торс, украшенный набором золотых цепочек, присущих скорее приданому богатой леди из африканской страны Убанги.
Многочисленные украшения ослепительно сверкали в лучах солнечного света, струившегося на них через стеклянную крышу. Крис отвел взгляд в сторону.
— Я знаю, ты уже говорила мне о том, что для тебя единственный способ сохранить рассудок в нашем деле — это просто постараться находить его или, по крайней мере, наиболее нелепые его аспекты забавными и быть довольной собой.