Оборотень следов не оставляет стр. 136
была бы большая семья. Поэтому, когда девять лет назад у Амирбека возникли рядом с селением проблемы, связанные с тем, где оставить двух раненых, Салтамурат сам вызвался помочь, и на пару с женой они поставили на ноги его моджахедов.
С тех пор Амирбек частенько наведывался к старику. Он понимал, что того очень тяготит отсутствие детей, и старался быть ему как сын. На его деньги делали ремонт дома, построили новые кошары. Человек Амирбека сварил и привез для летней кухни печку. Но и дед Салтамурат не оставался в долгу. Не один десяток легкораненых моджахедов Герата поправили здесь здоровье. Когда старикам стало тяжело ходить даже за водой, Амирбек приказал двум своим моджахедам устроить в кошаре зиндан, в который через пару месяцев уже спустили первого раба. Им был украинец, который приехал в Чечню подзаработать на войне с «москалями». Когда, однако, запахло жареным, он решил ретироваться, но не тут-то было. Двадцатипятилетний член УНА-УНСО умер от дизентерии спустя полгода. Но импровизированная тюрьма пустовала недолго. Герат дал старику денег, и тот купил очередного помощника по хозяйству в соседнем селении. По всей видимости, старику подсунули уже негодный товар.
Был полдень. Герат обещал Мехмету найти машину и после обеда выехать в район, где был обнаружен связной. Кое-какие деньги Герата хранились у старика в качестве неприкосновенного запаса, и до этого момента оба были спокойны. Однако теперь заторопились. Нужно было покончить с больным рабом, припрятать труп, причем сделать это незаметно. В селениях, подобных Рошни-Чу, практически не было предателей, но кто его знает?
– Пойдемте, покажете мне этого доходягу, заодно решим, как его извлечь из ямы. – Вытирая пальцами уголки губ, Амирбек поднялся.
Его примеру последовал Мехмет. Турок стал замечать, что с того момента, как Герат пообещал привести его на место, стал излишне суетлив. Вот и сейчас, забыв про больное колено и вскочив из-за стола, вскрикнул и плюхнулся обратно.
– Что, болит? – участливо спросил Герат и направился к дверям.
Они прошли мимо летней кухни через небольшой сад и оказались у кошар. Сейчас они пустовали. Небольшая отара паслась под присмотром двух огромных псов на склоне горы.
Пройдя в самый дальний конец сумрачного, с низким потолком, и больше похожего на сарай строения в самый дальний его конец, Герат со знанием дела сдвинул ногой слой прогнившей, сырой соломы и поднял за кусок ремня деревянную крышку люка. В нос ударило зловоние испражнений и даже, как показалось, гнилостных останков.
– Может, он уже сам умер? – наклонившись над лазом, произнес Мехмет. В черноте ямы ничего видно не было.
Старик отстранил
его. Опираясь на палку, склонился над входом в преисподнюю и уже по-русски спросил:
– Эй, Ивашка, ты живой?
Снизу раздались хрип и бульканье.
– В собственном дерьме тонет, – вновь перейдя на чеченский, сказал старик.
– У вас в селении есть еще рабы? – Герат выжидающе уставился на старика.
Ему не хотелось возиться с человеком, который несколько лет не мылся, а сейчас уже который день и вовсе ходит под себя.
– Кто об этом скажет? – вопросом на вопрос ответил старик. – Ты боишься испачкаться? Но один раз он, возможно, сможет выбраться оттуда.
Старик снова склонился над лазом:
– Ивашка, выходи, к тебе доктор