Оборотная сторона НЭПа. Экономика и политическая борьба в СССР. 1923-1925 годы стр. 4
Мемеля.
Столь же неутешительными оказались и экономические итоги ушедшего года. Генуэзская конференция, созванная 10 апреля 1922 года, так и не решила намеченные задачи. Не только не достигла далеко не главной цели — восстановления торговых отношений с Советской Россией, но и наиважнейшей для победителей — установления точных объёмов и сроков выплаты Германией репараций. Ещё одна такого же рода конференция, Гаагская, заседавшая с 15 июня по 19 июля 1922 года, призванная разрешить хотя бы русский вопрос, также не добилась успеха. По сути, так и не приняв никаких решений.
Глубокий пессимизм, охвативший континент, сделал весьма популярным вышедший в том же году первым, но далеко не последним изданием, двухтомный труд дотоле никому не известного Освальда Шпенглера «Закат Европы». В нём бывший преподаватель одной из гамбургских гимназий, в одночасье превратившийся в самого модного философа и властителя дум европейской интеллигенции, высказал весьма неутешительные прогнозы. Проанализировав историю всех культур, когда-либо существовавших на Земле, он пришёл к парадоксальному выводу: европейская оказалась ещё в середине минувшего века в своей завершающейся стадии, характеризуемой неоправданным техницизмом, милитаризмом и полновластием бюрократии. Теперь же, после окончания мировой войны, европейцев ожидала какая-то новая, пока неведомая культура, уже ничем не связанная с той, которая просуществовала более тысячи лет, на которой человечество воспитывалось, которой жило. Надвигалось, по мнению Шпенглера, новое нашествие варваров и полное одичание.
Глава перваяНаступивший 1923 год не принёс оптимизма и в Москву.
Уже 1 января генеральному секретарю Центрального комитета (ЦК) Российской коммунистической партии (РКП) Сталину пришлось подготовить донельзя горькую по содержанию записку для членов Политбюро (ПБ). Не вселяющую надежд на лучшее. Хотя и не об экономике в целом, не о промышленности, печальное положение которой достаточно часто отмечали центральные газеты. Всего лишь о сельском хозяйстве. Точнее — о крестьянстве, ради которого и был затеян НЭП (новая экономическая политика).
Адресуясь ко всем членам ПБ, Сталин писал: «Закрытые письма секретарей губкомов и беседы с делегатами съезда Советов (Первого Всесоюзного, прошедшего в конце минувшего, 1922-го, года. — Ю.Ж.) убедили меня в том, что среди крестьян нарастает серьёзное недовольство на почве множественности денежных налогов. Многочисленность денежных налогов, неопределённость разрядов налогов и неуверенность в том, что по отбытии налоговых обязанностей не будут взиматься новые, непредвиденные налоги, убивают в глазах крестьянина всякую возможность правильно рассчитывать свой бюджет, опрокидывает хозяйственный план крестьянина, нервирует крестьян и усиливает среди них недовольство.
Недовольство на почве множественности налогов осложнилось в неземледельческих губерниях центральной России непомерной тяжестью налогового бремени за истекший хозяйственный год (с 1 октября по 30 сентября. — Ю.Ж.) и возникшим в связи с этим требованием крестьян этих губерний заменить продналог денежным налогом».
Далее Сталин напомнил, что ещё 2 и 9 ноября минувшего года ПБ поручило наркомам финансов — Г.Я. Сокольникову и продовольствия — Н.П. Брюханову выработать предложения о возможности хотя бы частичной замены продовольственного, натурального налога на денежный, но так и не получило никаких конкретных предложений с их стороны.
«Необходимо, — продолжал Сталин, — поручить т. Сокольникову или специальной комиссии разработать вопрос об унификации денежных налогов в духе замены нынешних бесчисленных налогов одним или двумя основными налогами. При этом условии мы могли бы на протяжении двух месяцев, остающихся до съезда партии, подготовить