Библиотека

Обречен тобой стр. 97

Размер шрифта
-
+
Тема

сама. Ага. Заканчивай с этой херней. Я не против, чтобы ты реализовывалась в любимом деле, но совершенно точно тебе не нужно гнуть спину, дабы обеспечить себе и ребенку достойную жизнь.

Мир психует. Выливает остатки чая туда, где совсем скоро взойдет газон, и встает. Это все? Мы поговорили?

– Мне не нужны твои деньги, – повторяю упрямо.

– Я знаю!

– Мне вообще ничего не нужно! – рявкаю, но голос дрожит и сводит на нет все усилия выглядеть грозно.

– Кроме меня самого.

Что сказать? «Ты меня раскусил»? А как потом быть? Жизнь положить на то, чтобы заслужить его благосклонность? Утопия.

Разворачиваюсь на пятках. Поднимаюсь на ступеньку.

– Устала я что-то. Пойду отдохну.

Переставляю ногу и взлетаю куда-то вверх. Визжу!

– Что ты делаешь?

– То, что давно надо было.

Прочь летит древняя рабочая куртка. По-настоящему рабочая, а не модное недоразумение, представленное в этом году буквально в каждой дизайнерской коллекции.

– Я грязная! Я потная… Мир! Ай…

Это смешно – то, насколько расходятся мои слова с действием. Я же отнекиваюсь, а сама, повиснув на нем макакой, все сильнее сжимаю руки. Стоять не могу. Колени подгибаются, мысли, путаясь, кружат голову. Потянув за волосы, Мир заставляет на себя посмотреть. И я смотрю. Но сколько ни всматриваюсь в его глаза, не могу разглядеть ничего кроме неподдельного искреннего желания. Того желания, что имеет мало общего с сексом, потому что оно скорее про душевное, чем телесное. Оно о той самой пресловутой потребности друг в друге, граничащей с полным безумием.

А еще легкой насмешки, да…

Что вызвало в нем это чувство?

Непонимание сводит с ума. А легкие прикосновения пальцев доводят до истерики кожные рецепторы.

– Ты все усложняешь, – замечаю я дрожащим голосом.

– Куда уж сложнее?

– Мне не нужны твои подачки, Мир. Я вообще думаю, что нам лучше разъехаться.

Он почему-то кивает, продолжая требовательно поглаживать мои потемневшие соски. То есть он со мной согласен?! Тогда зачем продолжает?

– М-м-м… Что еще ты думаешь?

– Это все! – чуть не плачу. – А ты?!

– Думаю, что если заберусь на тебя, то неделю не слезу. Это не навредит ребенку?

– Я не про секс!

– А я про него. Я не траханый почти три месяца.

– Что так? Не выпросил у Леночки? – язвлю, не в силах сдержать обиды.

– Вика!

– Что? Я не дура, Мир. У меня есть глаза и уши. Я… знаю, сколько раз ты ей звонил.

– Точно не она мне?

Сердце подпрыгивает. Во рту моментально пересыхает.

– А какая разница?

– Большая! Я в ответе за нее, понимаешь? Ну не могу я остаться в стороне, когда ей плохо. Ленке двадцать шесть всего. У нас все серьезно было. Она ждала, что я ей предложение сделаю, а тут такое. Нелегко ей, Вик. То напьется, дурочка, то еще что-то…

– Подожди. То есть… Ты даже не пытался ее вернуть?

– Вик, ты спятила? На хрена бы я тогда тебя к себе перевозил?

– Ну как же? Чтоб не волноваться. Ты сказал…

– Да мало ли что я сказал! Какой у меня в тот момент

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.