Обреченные пылать стр. 373
(как всегда – подальше от меня). Его отстранённый от общего веселья взгляд сегодня был мне более чем понятен. Я сама этим вечером кусала губы из-за того, что Рикки, пса, которого мама подарила отцу за год до трагедии, сегодня не стало, что в итоге и привело к выселению семейства Элмерз из-под крыши нашего дома.
Из слов Амелии, это произошло в обед. Неизвестная машина сбила Рикки на глазах Жасмин и Мии, которые так сильно разревелись, что глаза у них до сих пор были затёрты до красна. Отец, души не чаявший в этом псе, отвёз его, едва живого, в ближайшую ветеринарную клинику.
Когда отец вернулся домой без Рикки, Элизабет затронула тему о том, что теперь нам не придётся тратиться на дорогостоящий собачий корм и вообще, если хорошенько переосмыслить семейный бюджет нашей семьи, тогда станет ясно, что бабушкин чердак можно выгодно сдавать лучшей подруге Элизабет, ведь деньги в семье, в которую она подложила свои яйца, всегда нужны, особенно теперь, когда появился вечно орущий и непрестанно какающий младенец…
Впервые за последний год с лишним Генри не разочаровал меня. Поэтому, ради дня рождения и мужественного поступка Генри, я, не в силах прекратить думать об ещё одной нити, связывающей нас с мамой, которую мы сегодня потеряли, изо
всех сил старалась улыбаться сквозь зубы. За десять лет подобных нитей практически не осталось. Потерять Рикки – всё равно, что потерять живое подтверждение того, что мама присутствовала в этом доме ещё совсем недавно – только вчера кипятила чайник, вязала отцу шарф, принесла сюда крохотного Рикки в бельевой корзине… Она всё ещё присутствовала здесь: в свистке старого чайника, в стуке бабушкиных спиц, в лае Рикки, в стенах этого дома… Но с каждым годом её становилось всё меньше и меньше. Мама испарялась, и я была не в силах удержать её туманный дух своими дрожащими от боли пальцами – мама просто просачивалась через них, оставляя на моих ладонях лишь покалывающее ощущение бессилия, доказательство того, что я всё ещё не с ней… Я всё ещё жива.
После ужина, во время которого Амелия неожиданно стала огнём всеобщего веселья, пылание которого здорово поддержали Нат с Коко, я зашла в комнату Жасмин и Мии.
– Завтра же вернёмся обратно в нашу комнату, которую отобрала у нас Хлоя, – с вызовом встретила меня на пороге своей спальни Жас. – Генри сказал, что поможет нам переехать.
– А я не помню, как мы жили в той комнате, – призналась Мия, но вдруг закашлялась и сразу же полезла под подушку, из-под которой аккуратно вытащила свой ингалятор.
– Эй, ты как, – встав на колени напротив кровати Мии, убрала с её маленького белоснежного лба светлые локоны я.
– Малышка Мия постоянно кашляет, – вскочив со своей кровати и подбежав к сестре, нахмурившись произнесла Жасмин, отобрав у меня право на поглаживание её лба. – Дедушка Родерик говорит, что после Нового года доктор вытащит у неё из лёгких комочек, который заставляет её кашлять. А до тех пор ей придётся прыскать на этот комочек лекарство из ингалятора.
– Скорее бы уже мне вытащили этот комочек, – картавя и шепелявя одновременно, спокойно произнесла Мия, ворочая ингалятор в своих руках. – Тогда я смогу пойти в садик.
– Разве тебе не