Обретение ада стр. 299
вам сказать. Извините, что пришел и побеспокоил вас.
— Да, — кивнула она. И вдруг плотину ее равнодушия словно прорвало, и она беззвучно заплакала.
— Эдик! — звала он своего мужа, твердя неподвижными губами. — Эдик!
Полковник подошел, положил руку на ее плечо.
Потом опустился перед ней на корточки.
— Ирина, — мягко сказал он, взяв ее руки в свои, — много лет назад, еще в восемьдесят втором, он спас мне жизнь. Вы меня понимаете? Я хочу хоть чем-то вам помочь. Скажите мне, где работает Лена.
Она назвала адрес. Поцеловав ей руки, он поднялся, достал все деньги, что были у него в карманах. Вчера им выдали зарплату за
два месяца.
— Это вам, — сказал он, — не отказывайтесь, пожалуйста. — И вышел из комнаты.
Бар, где должна была танцевать молодая женщина, он нашел сразу. В это время вечера там было тихо, основные посетители появлялись после десяти. Он прошел в служебные помещения.
— Кто вам нужен? — появился какой-то здоровый парень лет двадцати. Он был одет в спортивную форму «Адидас».
— Вы здесь живете? — вежливо спросил полковник.
— Нет, — удивился парень, — а чего?
— Вы в таком виде, — показал на его форму Караев, — я думал, вы после тренировки.
Парень нахмурился, соображая, обидеться или нет. А полковник уже открыл дверь небольшой комнаты-уборной.
Раздался девичий крик — в комнате переодевались девушки. Парень в форме, стоявший позади Караева, схватил его за руку.
— Уходи отсюда!
— Мне нужно поговорить с Леной, — попросил полковник, — я друг ее отца.
— Тоже мне друг, — засмеялся парень. — Ладно, иди говори. Когда выйдешь, сочтемся. Девочки у нас хорошие, ласковые, сразу договоришься. Но долю нам давать должен.
— Обязательно, — поморщился Караев, входя в комнату.
Там уже сидели на стульях две длинноногие испуганные девочки. Одна была чем-то неуловимо похожа на мать.
— Вы Елена Фишер? — спросил Караев.
— Нет. Я Лена Хохлова, — ответила девушка.
— Да, конечно, — согласился полковник, он мог бы и сам догадаться. При существовавшей в стране к началу восьмидесятых годов почти официальной политике антисемитизма называть девочку фамилией Фишер было нельзя. Невозможно доказывать каждому, что это немецкая, а не еврейская фамилия. Хотя Эдуард Фишер мог быть и евреем. Разве это что-то изменило бы в их отношениях?
— Девочка, — попросил полковник другую девушку, — может, вы нас оставите одних? Та кивнула головой и вышла из комнаты.
— Что надо? — спросила Лена, едва за подругой закрылась дверь. — Я ведь так просто ни с кем не еду. Заранее нужно платить.
— И много? — спросил Караев. Почему-то нестерпимо заныла пробитая грудь.
— Триста баксов, — она врала. Обычная такса была не больше ста пятидесяти.
— Триста, — повторил он и вдруг, размахнувшись, наотмашь ударил ее по лицу.
Удар был настолько сильным и неожиданным, что вверг ее в состояние почти шоковое, лишив возможности даже заплакать.
— Вы… Ты что?..
— Дура! — со злостью сказал полковник. — Молодая и глупая дура! Я работал вместе с твоим отцом!
— Иди ты! Кагэбэшник, — они свистнула. — Ах ты, мерзавец! — схватила какую-то коробочку, чтобы в него бросить, но он перехватил ее руку.
— Послушай меня внимательно, девочка, — сказал Караев. — Я больше за тобой не приду. Ты уже взрослая, а я тебе не нянька. Мать бы хоть пожалела.
Твой отец был моим другом. И настоящим героем. Он мечтал увидеть и обнять тебя.
Если бы он сейчас