Обретение мудрости стр. 2
приказывать, но она была также и местным знатоком воинов, и она знала, что укрыть женщин – страшная провокация… Ей требовалось время на размышление.
– Подожди снаружи! Не дай женщинам уйти. Я сейчас буду.
– Да, Куили, – сказал Сал'о, и комната погрузилась в темноту. Пятна призрачного света все еще плавали перед ее глазами. Хлопнула входная дверь, и она услышала его крик.
Куили отбросила одеяло и поежилась, покрываясь гусиной кожей. По ледяным неровным плитам пола она босиком подошла к окну и распахнула ставни. В комнату проник слабый свет, сопровождавшийся шумом дождя и стуком падающих с крыши капель.
Одно из двух ее платьев было грязным, поскольку накануне она полола морковь. Другое было почти таким же поношенным, однако где-то у нее было еще одно, старое, которое она принесла из храма. Тогда это была второе ее лучшее платье, и теперь оно было лучше, чем два других. Она нашла его в сундуке, вытащила его оттуда и надела через голову одним движением. Оно оказалось удивительно обтягивающим. Вероятно, она пополнела сильнее, чем предполагала. Что могут подумать воины о жрице в столь обтягивающем платье? Она одновременно нашарила туфли и гребень.
Деревянные подошвы простучали по каменному полу. Она открыла скрипучую входную дверь, снимая висевший на колышке рядом с ней
плащ. Из-под покрывала черных облаков светлел край неба. Кричали петухи, приветствуя зарю. Она все еще расчесывала гребнем длинные спутанные волосы, ощущая отеки под глазами и сухость во рту.
На дальней стороне пруда шипели четыре или пять факелов посреди толпы из дюжины взрослых и нескольких перепуганных детей. Еще двое или трое направлялись к ним. Свет смутно отражался от покрытой рябью воды; еще несколько огней плясало в некоторых окнах. Ветра не было, лишь непрекращающийся моросящий дождь – летний, даже не очень холодный.
Хлюпая по лужам, она обошла пруд и подошла к группе. Дождь намочил ее волосы и лил за воротник. При ее виде наступила тишина. Она была местным знатоком воинов.
Зачем воины появились здесь?
Послышалось сразу несколько голосов, но их заглушил голос Салимоно:
– Это безопасно, жрица?
– Опасно прятать женщин! – решительно сказала Куили. Кандору рассказывал об опустошенных сожженных деревнях. – Вы их только рассердите. Нет, эти мужчины…
– Но они этого не делали! – запричитала одна из женщин.
– Это не мы! – послышались голоса других. – Ты же знаешь!
– Тихо! – сказала она, и стало тихо. Все они были старше нее, даже Ния, и тем не менее они замолчали. Все они были крупнее нее – рослые, неотесанные крестьяне, сбитые с толку, неразличимые в полумраке. – Сал'о, ты послал весть ее милости?
– С ней отправился Пил'о.
– Возможно, всем мужчинам следовало бы отправиться…
Снова послышался испуганный хор голосов:
– Это не мы!
– Тихо! Я знаю. Я готова это подтвердить. Но я не думаю, что об этом стало известно.
Наступила тишина. Затем послышалось ворчание Май:
– Как об этом могло стать известно?
Здесь не было воинов, которые могли бы об этом узнать.
Имело ли это значение? Куили не знала.
Если никто не донес об убийстве – были ли в равной степени виновны все свидетели, или существовала какая-то другая,