Библиотека

Обсидиановый нож стр. 1405

Размер шрифта
-
+
Тема

И вот он сам. Кто он такой, чего ему надо, почему его тянет неизвестно куда? Он скомкал и отбросил бумажку. Невозможно было сидеть и ждать неизвестно чего. Бронг он или Поваров, или кто-то неведомый — теперь все равно. Пуще смерти он страшился, что дверь больше не откроется, что над ней окажется вывеска кинотеатра, что переулка такого нет…

— Пойду. Будь что будет, — произнес он, поднимая левую бровь.

Поднялся, пошел по аллее — сразу, с места широким размашистым шагом. Вдоль лунок — следов от трости.

Горячий июльский ветер заносил следы песочком, сдул со стола бумажку с записью очков. Покатил в траву. На обороте бумажки четким

банковским почерком-рондо была выписана формула. Красивая формула с интегралами, сложными степенями и прописной сигмой за знаком равенства.

В. Черных

Александр Мирер: сторона тени

«Эпоха Александра Мирера» в советской фантастике оказалась чрезвычайно короткой — с 1965 по 1972 год. Да и публиковались — всего: три рассказа, одна повесть из раздела «для детей» и два романа. За семь лет! И это в шестидесятые годы, «золотой век» отечественной НФ, когда в фантастике появилось столько блестящих имен! И тем не менее истинные почитатели жанра сразу выделили Александра Мирера и читали его взахлеб. И однако… первый роман Мирера «У меня девять жизней», по тем временам цензурно совершенно «непроходимый», появился в 1969 г. в журнале «Знание — Сила» урезанным более чем вдвое и не переиздавался более двадцати лет. В те интересные времена существовала как бы «смягченная» форма запрета. За хранение неблагонадежных публикаций, как правило, не преследовали, не организовывалось обличительных кампаний, но книги и журналы разом исчезали с библиотечных полок, журнальные публикации не становились книжными, другие сочинения провинившегося автора просто не издавались, и даже само имя его не упоминалось в печати — громкий оклик привлекает излишнее внимание, умолчание бывает гораздо действеннее, — а редакторы, «протолкнувшие» или просто проглядевшие крамольный текст, нередко прощались с местом работы. Самый наглядный пример подобного рода — «Час Быка». Иван Антонович Ефремов официально оставался признанным классиком советской фантастики, но нигде в биографических и библиографических книгах о нем вы не найдете даже упоминания его последнего романа. Отсутствует «Час Быка» и в первом собрании сочинений Ефремова. А узкоспециальные научные статьи о его творчестве, из-за малого тиража проскочившие сквозь запретительное сито, были также изъяты из библиотек. То же приключилось и со «Сказкой о Тройке» и «Улиткой на склоне» Стругацких. Та же судьба постигла «У меня девять жизней». И даже «Дом скитальцев» — «одна из лучших фантастических книг для подростков» (А. Стругацкий) в критике словно бы полагалась несуществующей.

И в дальнейшем, после «Дома скитальцев», писатель ушел из литературы в литературоведение. Впрочем, любимый жанр он не оставил, став наиболее квалифицированным в нашей стране специалистом по творчеству крупнейших фантастов XX века — Михаила Булгакова, братьев Стругацких.

Но и тут — увы — две его крупных работы о творчестве Булгакова по сию пору существуют у нас в стране лишь в разрозненных журнальных публикациях, а полностью изданы лишь в США. Хотя любому ясно, что русскому читателю они интереснее, да и нужнее, чем американскому.

И даже когда после двадцатилетнего промежутка заговор молчания вокруг имени Александра Мирера был сломан, его сочинениям не слишком везло. Когда наконец в 1990 г. появилось книжное издание романа «У меня девять жизней», это был

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.