Обыкновенная прогулка стр. 77
несут в красивое место. А ты и ответишь, что устарело это все. Теперь люди ходят исключительно на головах, если только вовсе голову не теряют.
— Потом побеседуешь, — ответил Эдгар Дракону, направляясь к двери комбината. На слова Двойника он никак не отреагировал.
Юдифи в помещении не было. Эдгар вошел в знакомую желто-красную будку, взял трубку и устроился на откидном сиденье.
— Слушаю.
Слово помчалось в далекий путь к Марсу, алмазным блеском вспыхи — вая под лучами звезд. Слово могло заблудиться в пути, затеряться в провалах космоса, поэтому Эдгар повторил:
— Слушаю, — и закрыл глаза, прислонившись к стенке телефонной будки.
Шорох бумаг вывел его из состояния ожидания. Он выглянул из будки и увидел Юдифь, склонившуюся над канцелярскими книгами.
— Юдифь?
Юдифь подняла голову и улыбнулась.
— Когда же я расплачусь за предоставленную услугу?
— В следующий раз, милый Эдгар.
— Ты думаешь, он будет?
— Конечно. Ты разве в этом сомневался?
И он окончательно понял, что нисколько не сомневался. Не мог сомневаться. Потому что есть вещи, в которых сомневаться нельзя.
— Аиу утара шохо, — сказала трубка. — Дациа Тума ра гео Талцетл.
Голос Марсианского Сфинкса был слышен почти без помех, только иногда наплывала, пропадала и вновь появлялась тихая музыка. Возможно, у Сфинкса играло радио.
— Шохо тао тавра шохо ом, — продолжал заниматься бессовестнейшим плагиатом Сфинкс. — Аиу ту ира хасхе, Аэлита.
Эдгар терпеливо ждал. И дождался. Сфинкс, наконец, понял, что разговаривает не с марсианином. Или просто перестал валять дурака.
Кстати, н а с т о я щ и е марсиане никогда не говорили на языке, которым пытался изъясняться Марсианский Сфинкс. Им это и в голову не приходило. Во-первых, потому, что у них не было головы в нашем понимании, а во-вторых…
А вот что «во-вторых» — неизвестно, потому что настоящие марсиане вымерли, унеся тайну в могилу.
Правда, Эдгар знал кое-что на этот счет. Он знал, например, что марсиане были в большой степени парфюмерической цивилизацией, и запахи в процессе приема и передачи информации играли у них весьма немаловажную роль. Для марсиан могло иметь большое прикладное значение наше выражение «держать нос по ветру», если бы они обладали упомянутым носом.
В общем, Эдгар дождался.
— Марсианскими ночами я ни о чем не думаю, — сообщил Сфинкс и помолчал, давая Эдгару возможность усвоить эту информацию.
Эдгар довольно быстро сообразил, что Сфинкс отвечает на его утренний вопрос, демонстрируя тем самым готовность продолжать сотрудничество с комбинатом бытовых услуг.
— Я разговариваю со звездами, — продолжал Сфинкс. — Мы, в частности, обсуждаем проблему целесообразности, с их стороны, дальнейшего освещения пространства.
Разговор велся односторонний, потому что между вопросом и ответом проходило бы слишком много времени. Сфинкс понимал это и в своем монологе старался дать ответы на невысказанные вопросы Эдгара.
— Сейчас четко определились три группировки. Ортодоксы считают целесообразным светить, радикалы, естественно, не светить, а центристы — светить внутрь себя. Есть и такие, кто от слов уже перешел к делам: некоторые не светят, некоторые образовали фракцию черных дыр. Большинство, правда, пока поддерживает мою точку зрения, согласно которой светить надо, хотя и бесполезно. Дело в том, что я с детства не приемлю темноты. В темноте трудно отбиваться от метеоритов. К сожалению, — Сфинкс протяжно вздохнул, — убеждать их все трудней, так что,
боюсь,