Очень холодно стр. 153
на неё внимания. У фенков будет трёх-четырёхчасовая фора, в течение которой можно успеть всё что угодно, вплоть до развёртывания армии вторжения, которая наверняка стоит в полной готовности на том конце тоннеля, ожидая его открытия.
– Я хочу слышать ваш ответ, – напомнил фенк.
– Я вовсе не собираюсь умирать, – пробормотал я. – Самая большая выгода нравится мне намного больше.
– Не сомневался, что ответ будет верным, – торжествующе пробулькал фенк. – Теперь всё зависит только от вас.
В ушах у меня тихонько зазвенело, звон этот постепенно усиливался. Видимо, некоторые необычные ощущения испытали и фенки.
– Что происходит в механизме класса «дракон»? – потребовал фенк ответа.
– Очистка внутренней атмосферы, – объяснил я. – Стандартная процедура после каждого нарушения герметичности кабины. Она сопровождается некоторым падением давления. Но шлюз при этом открывается свободно. Сожалею, если причиняю вам неудобства. Это скоро пройдёт. Рекомендую вам вернуться в каюту.
– Хорошо! – сказал фенк. – Помните то, о чём я вам сказал. Мы можем умереть в любой момент, но в этом не будет смысла. Зачем вы сказали про шлюз?
Он вдруг пошатнулся, но тут же восстановил равновесие. А я всё сильнее ощущал, как мое лицо наливается жжением. Словно тысячи крохотных коготков царапали кожу изнутри, и всё же я нашёл в себе силы улыбнуться.
– Сейчас всё пройдёт, – сказал я. – Сейчас… Шлюз действительно открывается свободно… снаружи…
Из носа Товия побежали тоненькие ручейки крови. Резкость моего слуха снижалась, но я сумел различить в коридоре шаги Грэхема и почти сразу же тяжёлый стук упавшего тела. Я ощутил острую боль в правом ухе и теплую струйку на скуле. Наверное, лопнула барабанная перепонка. Орсам опустился на колени, протянул руку и попытался что-то произнести, кровь текла у него из носа и ушей, в следующий момент глаза его закатились, и он рухнул навзничь. Сознание начало ускользать от меня, но я держался, держался изо всех сил до тех пор, пока оба фенка, один за другим, не повалились на пол
рубки, пятная его кровью, сочащейся из естественных отверстий на телах, так похожих на человеческие. Вот теперь можно было отключаться и мне…
* * *Я открыл глаза, увидел над собой лица Зеты и Селека, понял, что нам всё удалось и я остался жив.
Последнее меня крайне удивило. Операцию дегазации Машина проводит, не колеблясь до самого конца после переброски тумблера, который я включил в разговоре с фенками. Она откачивает воздух (предположительно заражённый чужой ядовитой атмосферой) до значений, при которых земные организмы существовать не могут. И неземные тоже. Предполагается, что во время этой операции её экипаж, то есть я, пребывает в изолирующем скафандре с автономным снабжением воздухом. Я пребывал вне его и должен был героически скончаться вместе с фенками, Орсамом, Грэхемом и, к сожалению, Товием. Моя Машина никогда бы не позволила мне этого сделать – она была способна защитить меня даже от самого себя. Я просто обманул её, блокировав контрольное устройство. Небольшой шанс, правда, я себе оставил…
Микропередатчик, который отобрал у меня Грэхем, был просто маскировкой. Едва сев за пульт, я включил внешние громкоговорители, всё происходящее в Машине было слышно за сотню метров от неё. Я очень надеялся, что Селек поймёт моё бормотание насчёт свободного доступа в шлюз. И он действительно понял,