Очищение убийством стр. 2
волос выбивались из-под головного платка. Черты бледного лица были красивы, а глаза — яркие, не то синие, не то зеленые — цвет их менялся в соответствии с ее чувствами.
— Поехали, сестра Фидельма, — пробормотал ее спутник тревожно. — Оное зрелище не для твоих глаз.
Та досадливо скривилась.
— А для чьих глаз оное зрелище, брат Торон? — отозвалась она и, подъехав еще ближе к трупу, заметила: — Брат наш умер совсем недавно. Кто мог совершить столь ужасное злодеяние? Разбойники?
Брат Торон покачал головой.
— Это чуждая нам земля, сестра Фидельма. До сего дня я лишь однажды посещал ее с миссией. Три десятка лет мы несем в этот забытый Богом край слово Христово. А здесь по-прежнему полно язычников, каковые не испытывают почтения к нашему одеянию. Удалимся отсюда, сестра, да побыстрее. Сотворившие сие дело, может статься, где-то здесь, поблизости. До монастыря же, до Стренескалька, надо думать, осталось не так уж много, и хорошо бы нам поспеть туда прежде, чем солнце скроется за теми холмами.
И он едва заметно вздрогнул.
Молодая женщина все еще сердито хмурилась.
— И ты готов отправиться дальше, бросив одного из наших братьев без молитвы и без погребения?
Голос ее звучал резко и гневно.
Брат Торон пожал плечами. Он явно испугался и являл собой зрелище
жалкое. Тогда женщина повернулась к другим спутникам.
— Дайте мне нож, — сказала она и пояснила: — Надо перерезать веревку и положить брата нашего на землю. Наш долг — помолиться за упокой его души и похоронить по-христиански.
Остальные растерянно переглянулись.
— А может, брат Торон все-таки прав, — смущенно проговорила вторая женщина — молодая, большетелая, тяжело и неловко сидящая на лошади. — В конце концов, он ведь знает эту страну. Да и я тоже знаю. Или не я прожила здесь пленницей несколько зим, будучи взятой в заложницы из земли Круитне? Лучше бы нам поскорее уйти отсюда и укрыться в Стренескальке. Там мы доложим настоятельнице об этом злодеянии. Она и решит, что следует с этим делать.
Сестра Фидельма поджала губы и раздраженно вздохнула.
— Мы должны удовлетворить хотя бы духовную нужду нашего покойного брата, сестра Гвид, — кротко возразила она. Потом, помолчав, повторила: — У кого-нибудь есть нож?
Один из мужчин нерешительно приблизился к ней и протянул короткий нож.
Сестра Фидельма взяла его, спешилась и подошла к телу, висящему на веревке, привязанной к низкой ветке. Она уже подняла лезвие, чтобы перерезать веревку, как вдруг внезапный крик заставил ее резко обернуться.
Из леса по ту сторону дороги показалось с полдюжины пеших мужчин. Ими предводительствовал всадник — дюжий мужчина с длинными неопрятными волосами, которые выбивались из-под блестящего бронзового шлема, смешиваясь с длинной густой черной бородой. Грудь его покрывал сверкающий панцирь, и в человеке этом чувствовалась властность. Люди, толпившиеся позади него, были вооружены самым разнообразным оружием, в основном дубинками, и луки уже были натянуты — оставалось только спустить стрелу.
Сестра Фидельма не понимала, что кричат эти люди, но, очевидно, они что-то приказывают, и нетрудно предположить, что именно: ей велят отказаться от ее намерения.
Она взглянула на брата Торона, который явно приготовился к худшему.
— Что это за люди?
— Саксы, сестра.
Сестра Фидельма нетерпеливо взмахнула рукой.
— Я и сама вижу, что саксы. Но