Один день Аркадия Давидовича стр. 5
Вот тебе еще столько же, – Штукеншнайдер ткнул пальцем в украшенный свастикой борт лотка, – но чтоб через полчаса этой гадости я тут больше не видел... Учти, блин, проверю...
Сияющая плохо припудренным фингалом и разбогатевшая на пару сотен продавщица осклабилась:
– Сейчас затру, не извольте беспокоиться...
– Ну, что? – Глюк потрепал отпрыска по курчавой шевелюре. – Пошли, на туканов посмотрим?
– Пошли! – радостно согласился Клюгенштейн-младший.
– Опять, блин, туканы, – проворчал Телепуз, разворачивая фольгу на брикете пломбира. – Как ни придем сюда – ты всегда к туканам идешь...
– Бегемота мы уже посмотрели, а к обезьянам мне что-то, блин, не хочется, – пожал плечами Глюк.
– Почему это? – с подозрением осведомился Штукеншнайдер,
давно подметивший нежелание приятеля заходить в ту часть зоопарка, где расположены клетки с приматами.
– Не нравятся мне они, – коротко ответил Клюгенштейн, не вдаваясь в подробности.
Хотя история, приключившаяся на его глазах семь лет назад, была зело поучительна и, будучи рассказанной в коллективе, наверняка бы предупредила некоторые инциденты, случавшиеся с теми почтенными братанами, кто подумывал о содержании в домашних условиях крупных человекообразных обезьян...
Итак, Киевский зоопарк.
«Уважаемые киевляне» и «гости столицы», в числе которых был и приехавший по каким-то своим делам Клюгенштнейн, чинно бродили по аллеям, рассматривая живность и прохлаждаясь пивом. Некое особое оживление у посетителей вызывал вольер с гориллами. Вольер большой и крепкий, горилла под стать вольеру, но почему-то одна. На прутьях криво висела табличка с циничной надписью – «Обережно, горили кидають лайном».
Люди, в отличие от обезьян, читать умеют, что, собственно, и привлекало их внимание к данной клетке.
Тут и там были слышны возгласы «Какая хорошенькая обезьянка!», «Как можно вообще клеветать на такое милое животное!» и прочее в том же духе. Народ прибывал, а горилла олицетворяла собой нечто среднее между буддийским монахом и каменной глыбой.
Через четверть часа ожидания у клетки Глюку стало скучно, но его долготерпение было всё же вознаграждено...
В пору бесшабашной молодости, два года из которой он провел в отдании Родине конституционного долга по защите ее интересов во всех уголках земного шарика, Аркадий много раз видел, как вылетает ракета из переносного зенитно-ракетного комплекса «Игла». Сначала вроде как лениво, оставляя за собой шлейф белого дыма, она всё быстрее и быстрее уходит точно в цель, пущенная недрогнувшей рукой стрелка.
Свежий кусок отличнейшего горилльего «лайна» был чем-то похож на «Иглу».
Распространяя за собой невидимый шлейф «амбре», в доли секунды маленький снаряд достиг цели. Рука гориллы как всегда не дрогнула, подтверждая репутацию двухсотпятидесятикилограммовой обезьяны и надежды посторонних зрителей.
Ба-бах!!!
Target destroyed!
Стоявший в метре от Глюка вислоусый пузатый «target»-западенец, подбитый свежайшим гуано, грохнулся в пыль и начал кататься по дорожке, громогласно и на чистейшем русском языке объясняя рыдающим от хохота зрителям все тонкости своих сексуальных взаимоотношений как с гориллами, так и с руководством зоопарка, не удосужившегося натянуть перед клеткой мелкоячеистую сетку.
А горилла неподвижно остался ожидать следующих читателей злосчастной таблички...
– Ну, не нравятся, блин, – так не нравятся, – развел руками Штукеншнайдер, отложив выяснение непонятного поведения приятеля на потом. – Пошли к туканам... Только я, блин, по пути в одно место загляну.
* * *Одна из двух кабинок платного туалета была занята, и Телепуз зашел в свободную. Не успел он присесть, как