Одинокие песни Ларена Дорра стр. 9
было почти черным, но даже на этом темном фоне Шарри различила медленно движущуюся тень. Свет исходил от нее. Пыльный двор, зубчатая стена и серые знамена отчетливо вырисовывались под ее свечением. Девушка перевела взгляд наверх.
Нечто за стенами башни в упор смотрело на нее. Оно было величиной с гору и занимало половину неба. Оно имело грубые человеческие очертания, и хотя давало свет, рассеивающий темноту, Шарри вдруг поняла, что это была тьма по ту сторону тьмы. На тени было подобие капюшона и длинный плащ, а ниже нее расстилался мрак, более зловещий, чем мрак могилы. Единственными звуками были дыхание Ларена за ее спиной и биение ее собственного сердца. Но в своей голове Шарри слышала громкий дьявольский смех.
Эта тень на небе смотрела на нее и внутрь нее. Шарри почувствовала холодный мрак в своей душе. Ее тело словно оцепенело, и она не могла отвести взгляда, а тень все стояла и не уходила. Внезапно что-то внутри нее дрогнуло, и из чрева горы протянулась рука. На ладони стоял крошечный человечек, с огненными глазами, который корчился, кричал и взывал к ней.
Шарри вскрикнула и отвернулась. Когда она взглянула назад, окна уже не было. Все та же стена из серого камня, на ней по-прежнему горели факелы, а хозяин
держал ее за плечи.
— Это не более, чем призрак, — мягко сказал он, нежно гладя ее волосы.
— Раньше я испытывал себя ночами, — добавил он больше для себя. — Но тщетно. Всякий раз они были там наверху, все Семеро и наблюдали за мной. Я видел их слишком часто, светящихся тусклым светом на фоне темного неба. Они всегда держали тех, кого я любил. Теперь я уже не смотрю. Я скрываюсь внутри и пою свои песни, а мои окна сделаны из ночного камня.
— Я чувствовала… отвращение, — она еще дрожала.
— Пойдем, — сказал он. — Наверху есть вода. Ты умоешься, и тебе станет легче. А потом я спою для тебя.
Он взял ее за руку и повел по узкой лестнице.
Пока Шарри принимала ванну, Ларен сходил за инструментом, и теперь тихонько наигрывал в спальне. Он ждал ее, когда она вернулась с головы до пят укутанная в мохнатое бежевое полотенце. Она села на кровать, расчесывала волосы и улыбалась.
И Ларен дал ей видения.
Теперь он пел о другом своем сне, в котором он был богом и заклятым врагом Семерых. Музыка билась диким и взбешенным существом, изрыгающим ужас и молнии. Перед нею расстилалась картина кровавого поля боя, на котором смертельно-бледный Ларен сражался с тенями и призраками. Кошмаров было семь. Они образовали кольцо вокруг Ларена Дорра и жалили его острыми черными пиками, а молодой бог отвечал им огнем и бурями. Но вот им удалось сокрушить его, тогда свет померк, песня стала тихой и печальной, а видения затуманились, перед глазами Шарри проходили полные сновидений века одиночества.
Едва финальные звуки растаяли в воздухе, и исчезло последнее видение, Ларен начал снова. Это была новая песня, певец знал ее не очень хорошо. Его пальцы, нервные и изящные, сбивались и возвращались к началу, его голос дрожал в некоторых местах, когда он сочинял особенно трудную фразу. И Шарри знала, почему. Эта песня была о ней, о ее