Одна ночь соблазна стр. 111
не без яда, спросила Бекки. — Глупая мужская ревность? — В сверкающих глазах Бекки горела насмешка, провокация, чувственный вызов.
Алек тряхнул головой, в улыбке его отразилось сдерживаемое неистовство. Ну и нрав! Ну и характер! Ее огонь наполнил его жилы темным восторгом. Мягким, но властным движением он обхватил ладонью ее затылок, притянул Бекки ближе и с жаром впился взглядом в ее припухшие алые губы.
— Не забывай, кому ты принадлежишь! — И снова поцеловал ее, грубо, властно. Изо рта Бекки вырвался стон, быстро стихший, потому что его язык глубоко проник ей в рот, который уже был широко открыт, чтобы принять его. Алек узнал все, что хотел знать. Он гладил лицо Бекки, стараясь унять подступающее желание. Они оба пытались медлить, стали глубже дышать, но потом все же бросились друг на друга, как изголодавшиеся дикари, которые попали на пир.
Руки Алека дрожали, как у юнца. Он жадно касался всех закоулков ее тела. Гладил алый шелк, но хотел добраться до белой кожи. Грубо сорвал изящный корсаж, стремясь быстрее высвободить груди. Бекки тем временем быстро расстегивала бесчисленные пуговицы жилета, стаскивала его с плеч возлюбленного.
Алек вытаскивал шпильки из поднятых над затылком волос, пропустил их сквозь пальцы, как расплавленное черное золото, и вот они уже рассыпались по спине темной волной. Потом он опустился перед ней на колени и стал жадно целовать набухшие розовые соски. Бекки прижимала его голову к своей груди, запустив пальцы в волосы Алека, стащила с него рубашку. И он, уже с голой грудью, яростный в своем нетерпении, увлек ее на пол вместе с собой. Бекки не отставала. Еще ни одна женщина не бросалась на него с такой жадностью.
Теперь оба стояли на коленях. Алек пригнул ее к обитому шелком креслу, приподнял юбки и овладел ею сзади короткими, яростными рывками. Она выгибала спину, стонала и подавалась все ближе. Алек стиснул ее бедра, ускорил движения, почти насилуя ее в
животном, далеком от разума блаженстве. Оба не произнесли ни слова. Его невероятный стержень скользил в ней, как мачта фрегата, как пика улана, никогда в жизни у Алека не было такой эрекции. Он ласкал нежные выпуклости ее ягодиц, потом провел рукой по спине, зажал в кулаке массу рассыпавшихся волос, чуть оттянул назад ее голову. Не сильно. Просто чтобы знала, кто здесь хозяин. Бекки застонала от бессилия и блаженства, покоряясь его владычеству, может быть, против своей воли.
Алек прикрыл глаза, наслаждаясь тонкими ощущениями, которые дарило ее тело, бархатной кожей, внутренним огнем. Он гладил теплые, мягкие изгибы спины, чувствуя, как собственное его тело наполняется неземным счастьем.
— О, Бекки, Бекки… — Алек обнял ее за тонкую талию и осыпал горячими поцелуями спину Бекки, ее плечи, затылок.
Каждым движением своего тела, собственническими объятиями, пальцами, глубоко погружавшимися в плоть ее бедер, каждым рывком в глубь ее лона, даже следами зубов, оставленными на нежных плечах Бекки, он говорил ей, что никогда ни за что и никуда не отпустит ее. «Ты моя», — шептал он.
— Да, Алек, да! Не останавливайся!
— Никогда, Бекки, никогда!
Она увлекла его за собой, когда раскаленная игла кульминации пронзила все ее существо. Тело ее сотрясалось от сладких спазмов и в судорогах колотилось о бедра Алека.