Одна ночь соблазна стр. 119
поцеловал ее в губы.
— Больше между нами не будет тайн, Алек. Обещай мне это, — чуть отстраняясь, попросила Бекки. — Я знаю, если ты дашь слово, то ни за что его не нарушишь.
— Моя драгоценная жена, я ни в чем не могу тебе отказать.
Бекки улыбнулась и порозовела от этого нового проявления нежности. Конечно, это еще неофициально, они еще не сказали своего сакраментального «да» перед аналоем, но теперь это лишь вопрос времени.
— Я обещаю, — прошептал Алек и еще раз поцеловал ее. — Больше никаких тайн, никогда.
Глава 13
«Она сказала, что любит меня».
Алек все никак не мог надивиться такому чуду. Его прежние любовницы часто произносили эти предательские слова, надеясь привязать его, но Алек не верил ни одной из них.
А Бекки он верил.
Никто и никогда не был к нему так самоотверженно добр. Так терпелив с ним. Так принимал его со всеми недостатками и слабостями. Никто так не верил в него, и меньше всего — он сам.
Прошлой ночью он перешел с ней ту границу, к которой еще никогда не приближался, границу, откуда уже нельзя повернуть назад. Он шел по своей воле, пренебрегая застарелыми страхами. Бекки выманила его из привычного темного мира в эту странную, новую, сияющую страну. Алек словно проснулся в ином мире.
Он давно хотел изменить свою жизнь, однако впервые за долгое время у него появились силы действительно это сделать. Он поверил, что сумеет противостоять жизненным обстоятельствам. Ему больше нет нужды подчиняться указаниям Роберта и других братьев. Ему нет дела до богини удачи или леди Кампьон. Он не будет рабом своих пороков. Теперь бразды правления в его собственных руках.
Бекки каким-то таинственным образом возвратила его к себе самому..
Алек вдруг задумался, как сегодня отнесется Бекки к его неспособности повторить следом за ней эти три опасных слова. Больше всего на свете он не хотел бы причинить ей боль. Когда он что-то бормотал ей вчера ночью, то все время боялся, что она обидится, рассердится, но Бекки только нежно улыбалась.
Алек и сам не знал, почему ему так трудно произнести эти слова. У него словно бы отнимался голос, как будто он один знал, что в них заключена черная магия, и тот, кто произнесет их, вызовет Мефистофеля.
Очевидно, никакая дьявольщина не могла испугать Бекки Уорд. Алек уже и сам не знал, что вообще способно ее напугать. Она снова и снова поражала его своей силой.
Сегодня утром он с удивлением и благоговением смотрел на Бекки, пока она спала, смотрел и пытался понять, что делает ее такой красивой, такой смелой. Алек, когда делал свое признание, видел в глазах Бекки боль и видел, что она с нею справилась. Смелая, неустрашимая женщина. Она вдохновляет его.
Может быть, это горячее, обжигающее беспокойство в груди и есть та самая любовь? Но Алек всегда верил поэтам, когда они говорили, что любовь — это сладкие дуновения и нежные журчания ручейков. И всегда считал это самым скучным делом на свете.
К Бекки он испытывал совсем иное чувство. Оно больше походило на лютый пожар, который способен спалить весь мир, если этот мир вздумает угрожать Бекки. Любовь, которую воспевали поэты, имела мало общего с яростным